— Именно так, — кивнул Самоед, пусть глава и не видел. — Позвольте спросить, господин?

Короткий взмах мощной ладонью, покрытой шрамами от множества схваток, был ему ответом на просьбу. И разрешением.

— Возможно ли, что Потёмкины скрывали дар Виктора Константиновича намеренно, а мы случайным образом его выведали?

— Нет, — покачал головой Пожарский. — Парень проявил свой дар раньше вашей встречи. Младший наследник Миходина приезжал к ним, дабы выразить своё «отношение», касательно прорвавшихся тварей в одну из их деревень. Сын весь в отца и не смог обойтись без того, чтобы не попытаться мокнуть соседа в дерьмо.

Если ругательство господина и резануло слух, то Самоед не предал этому значения. В гвардии и отрядах Егерей рода Николая Ивановича уважали и любили. Достойный глава и князь, под началом которого служить одно удовольствие. Григорий множество раз благодарил судьбу, что она привела его именно к Пожарским, а не к кому-нибудь другому. А крепкое словцо… Что ж, господин нередко сам водил походы в Зону, и уж там бойцы могли услышать от него нечто в разы более грубое. За совершенные ошибки, разумеется.

— И всё же… Свет, — сделал Николай Иванович глоток отвара, рассуждая вслух. — Потёмкины одарённые с магией льда. Ещё Костя, мир его душе, достиг ранга Магистра, а его отец — Архимага. И все они обладали именно льдом. А вот жена Кости была совсем другой… Леонтьева в девичестве.

Князь умолк, а Самоед затаил дыхание, поражённый догадкой. Все аристократы, да и простолюдины в какой-то мере тоже, слышали или знали о том, что Леонтьевы три сотни лет назад пытались вывести идеального одарённого. Контроль рождаемости, селекция потомства, договорные браки и сбор биоматериала, иногда и незаконным способом. Про этот род много слухов ходило, да и до сих пор нет-нет, но вспоминают. Вот только ничего они не добились… Или добились, но результат появился гораздо позднее?

— Вы думаете, что Виктор Константинович…

— Лишь одна из теорий, — отмахнулся князь, добавив в голос стали. Не любил он жужжание над ухом, когда не просят. — Но раз ты говоришь, что парень очень силён, то нужно в этом убедиться.

Николай Иванович взял телефон с небольшого круглого столика, стоявшего рядом с креслом, вытащил очки из нагрудного кармана и стал искать нужный номер.

— Добрый вечер, Леонид, — спокойным тоном заговорил князь, связавшись с директором филиала ОМИ в Екатеринбурге. — Скажи мне, мил человек, молодого Потёмкина уже назначили на регистрацию? Откуда знаю? Да парень особо и не скрывает, что пробудился. Ага, значит и Миходины уже подсуетились, молодцы какие. Что говоришь, и Нарышкины с ними на пару? Как интересно… И на какую же дату назначили регистрацию? Хм, три дня, значит. Спасибо, Леонид, уважил старика. Да нет, всё впорядке, ты когда ко мне на охоту собираешься и в баньку? Ну вот и хорошо, тогда до связи.

Сбросив трубку, Николай Иванович положил телефон точно также, как он лежал до этого и сухо произнёс:

— Ты всё слышал. Через три дня, к полудню, Потёмкин поедет на регистрацию и твоя задача подготовить группу сопровождения к этому сроку.

— Вы поедете лично? — дёрнулась бровь Самоеда. Князь редко покидал свои земли, сетуя на старые кости, вот только, во время охоты на тварей Зоны, это не мешало ему разрывать тех голыми руками и скакать по горам.

— Да, — кивнул Пожарский и улыбнулся, смотря на огонь. Его стихию, пожирающую дерево и словно танцующую для него одного. — Хочу лично увидеть силу этого юного дарования. Похоже, правду говорили мудрецы. На смертном одре человек меняется очень сильно. Дар, да ещё и наравне с тобой сражался… Интересно, как сильно изменился внук Валеры и как это отразиться на всём Урале в будущем?

И если мальчик ему придётся по душе, то, возможно, стоит и позаботиться о соседе более тщательно. Зона не дремлет, как и твари в ней, а «союзники», что должны защищать её границы — оставляли желать лучшего. Без скромности можно сказать, что именно род Пожарских выполнял львиную долю договора с императором по защите Урала, пока остальные делали это для галочки. Власть и богатство для них было важнее человеческих жизней и безопасности империи. Потёмкины в этом плане были лучшими, но после падения их рода… Нет, Николай Иванович помогал и очень часто, его бойцы ни раз работали вместе с Егерями Потёмкиных, выручали их и ходили вместе с походы. Князь крепко держал руку на пульсе, внимательно наблюдая за медленно умирающим дружественным родом, но и помочь сверх меры он не мог. Аристократ должен сам о себе заботиться, имея гордость. А уж гордости у Потёмкиных было в избытке, старшая дочь Кости тому пример. Девочка исправно тянула угасающий род, держа его на плаву все эти годы. Единожды Николай Иванович переступил через себя и в дань старой памяти предложил помощь открыто. И получил отказ, отчего не оскорбился, а только улыбнулся и принял решение Светланы Константиновны.

Теперь же, по рассказам Григория и бойцов, с докладами которых он тщательно ознакомился, есть вероятность, что умирающий род восстанет из пепла. И это грело душу старого Пожарского, помнящего ещё те времена, когда он ходил в Зону с дедом оставшихся Потёмкиных и их молодым отцом.

— Если ты хотя бы на четверть станешь таким же, каким был твой дед, — тихо прошептал князь, уже предвкушая будущую встречу. — То весь Урал вздрогнет, и я этому только порадуюсь…

— Мы готовы, глава! — бодрым голосом отрапортовал Фёдор, стоило мне подойти к складам, где кипела работа.

Пикапы — вот, как назывались эти кареты — вовсю загружены. Плотные деревянные ящики опечатаны. Контейнеры, поддерживающие температуру органов, закреплены тросами. Кости также упакованы, а бронепластины лежали стопками.

Пришлось задействовать весь транспорт, что был в поместье, за исключением дежурного, уехавшего на патруль вдоль границы земель у Зоны. Алексей пошёл на поправку, получил втык от своего деда и поехал с Сан-Санычем, прихватив с собой двух Воинов поместья с другими бойцами.