— Признавайся, — сказал я, — чем я тебя обидел?

Она дёрнула плечиком, досадливо буркнула:

— При чём тут «обидел»? Наоборот, расхвалил не в меру и без причины. «Благодаря профессионализму штурмана…» И ведь не издевался, вполне серьёзно докладывал, я даже удивилась…

— Ну да, а что? Отработала ты отлично.

— А если выяснится, что всё-таки можно было нащупать простой маршрут? И к тому архонту мы провалились из-за моей ошибки? Для практикантки это простительно, но твои дифирамбы будут смотреться глупо, над нами будут смеяться…

— Блин, да не парься ты. Вот если и правда начнут пальцами показывать, то подумаем. А пока давай спать. Реально уже глаза закрываются, день был длинный.

Она насупилась, но спорить не стала. Ушла к себе и даже пожелала мне доброй ночи. Ну, фиг ли — воспитание не пропьёшь.

Я завалился в кровать и заснул мгновенно. Почти не сомневался при этом, что мне приснится продолжение с сундуком. Но ничего так и не увидел — дрых, как бревно. А продрав глаза, обнаружил, что наступило утро.

Сходили с Хильдой на завтрак, в кафетерий для персонала. Она удовольствовалась яйцом всмятку и гренками, я взял пару громадных сарделек — всё на халяву, за счёт конторы. За окнами висел плотный, молочно-белый туман.

Заглянули к шефу, он оказался уже на месте. Махнул приветственно:

— С добрым утром! Итак, хотите узнать, что было в посылке?

— А вы открыли?

— Да, после тщательнейшей проверки. У нас тут есть оборудование для этого, да ещё пригласили местного корифея, магистра магии. И сразу вас успокою — в футляре не было ничего опасного. Извлекли всего лишь письмо, взгляните.

Он развернул перед нами свиток — гербовая бумага, фиолетовые печати, золочёные вензеля. И подробный текст, написанный каллиграфическим почерком, без единой помарки.

— Если коротко передать содержание, — сказал шеф, — то их тамошний синклит предлагает установить дипломатические контакты и приглашает в гости официальную делегацию. Поясняет, что их учёные-чародеи выловили из Мирового течения информацию о наших осях. Расшифровали межосевой язык, написали на нём письмо. И теперь их мир хотел бы присоединиться к хабу. Это была бы восьмая ось, и общая структура розы ветров обрела бы законченность.

Мы с Хильдой ошарашенно слушали. Мне вспомнились слова риттера Янсена, что поиск восьмого тракта — одна из задач ямского приказа. И слова леди Гленны — эту восьмую ось, мол, имеют шанс обнаружить все ямщики, включая новичков вроде нас…

Да ну ладно, блин…

Неужели действительно так свезло? Это был бы полный отпад…

В теоретических раскладах, однако, Хильда разбиралась лучше меня, поэтому сориентировалась быстрее:

— Но предыдущие оси самостоятельно выходили на хаб, без всяких предварительных согласований, спонтанно.

— Вы правы, — кивнул начальник. — Нас это тоже несколько озадачивает. Хотя, может, в этом мире просто привыкли действовать поэтапно, с предельной рациональностью и без спешки. Нащупали переход, накопили сведения, написали дипломатическое письмо… Но всё это лишь наши догадки. Вопрос будет обсуждаться на самом высоком уровне, с участием ведущих экспертов семи осей. И, конечно, будет направлена делегация в этот мир, чтобы изучить всё на месте. Феномен интереснейший, уникальный…

— А лично вы как считаете? — спросил я. — Это может быть восьмой тракт?

— Мне очень хотелось бы, — сказал он. — И косвенные свидетельства есть. Вы сами рассказывали, как необычно выглядел сигнал на радаре. Впритирку к гипотетической, искомой оси, то справа, то слева — словно радар не решался причислить этот новооткрытый мир к промежуточным… А в письме описывается уровень их магического развития. И присутствуют выкладки, крайне напоминающие теорию штрихпунктира…

По логике, услышав всё это, я обязан был прыгать до потолка от радости. Но червячок беспокойства грыз меня изнутри, глуховатый к разумным доводам. Как ни глупо, заткнуть его я не мог. И моя напарница тоже, судя по её виду.

— Но в целом, — сказал начальник, — вы совершенно правильно сделали, поделившись сомнениями. Они обязательно будут приняты во внимание. Наши дипломаты постараются выяснить, чем конкретно заняты маги, считающие змею своим символом.

— Да, — сказал я, — спасибо. Это, пожалуй, главное.

— А пока от имени ямской службы выражаю вам благодарность за ценную информацию. Ну и, собственно, вот.

Он продемонстрировал нам монету — крупную, серовато-белую, с тусклым холодным блеском: