Разумеется, на всём протяжении своего пути, что по той стороне реки, что по этой, мы обследовали каждую рощицу пальм, в которой могла бы притаиться нора. Нас ведь трое, и у всех на лбу ромбы. За третьим лучом мы готовы идти с того дня, когда мунцы вернулись из Бездны.

И, почему я не удивлён? В этой местности слишком мало пригодных для появления нор укромных местечек, чтобы такие удобные гроты простаивали впустую. Раздумывать нечего. Сложили оружие и все лишние вещи кучей здесь же, в пещерке, и, взявшись за руки, шагнули в портал.

Слава звёздам, что высота плато чересчур высока, и никого из нас не выбросило из Бездны на его вершину. Через десять минут после выхода из норы мы уже надевали на спины свои рюкзаки и цепляли оружие на пояса. Испытание в этот раз нам досталось не утомительное. Про его сложность и говорить не приходится. Для меня в Бездне попросту нет неразрешимых задач. Все эти загадки рассчитаны на людей, не имеющих за плечами тысяч лет опыта и багажа знаний размером с комету.

При согласии в тройке провалить данный экзамен было в принципе невозможно. Единственное, что могло бы мне помешать — это разлад в коллективе. Пока мне доверяют соратники, Бездны на Суши могу не бояться. Здесь всё сделано так, чтобы любое испытание можно было пройти без даров, так что моя неполноценность в этом поясе ни на что не влияет.

Нам досталась загадка. Шахту цилиндрической формы, куда мы попали, разделяли на три равные части прозрачные стенки. Её дно всякий раз опускалось на метр при выкладывании на полу нужных фигур из имевшихся в каждой трети цилиндра наборов прямых светящихся палок. Информацию о требующей повторения фигуре сообщал потолок, на котором она загоралась рисунком. Потолок же здесь служил таймером, так как, медленно опускаясь, грозил раздавить нас, перестань мы выкладывать из палок фигуры.

Раздавить всех троих или только того, кто окажется выше всех на своей трети круга. Пол здесь запросто опускался кусками. Загорается на потолке равносторонний треугольник, и мы бросаемся выкладывать его из светящихся стержней. Тот, кто с заданием справился первым, опускается вниз со своей частью пола, отдаляясь тем самым от потолка, а на последнем тут же загораются очертания новой фигуры.

Снова гонка. Но это, если только не понять замысла Бездны. После первого же спуска моей части круга я мгновенно догадался в чём здесь подвох и тут же объяснил нашу истинную задачу соратникам. Появившийся на потолке следующим квадрат собрал Вепрь. Идущий за ним ромб сложил Клещ. И вот пол всей шахты снова в одной общей плоскости.

Дальше просто. Каждую очередную фигуру мы выкладывали совместно, подгоняя в нужных местах линии из светящихся палок к прозрачным перегородкам, разделяющим нас и круг дна. То есть, собирали один большой общий рисунок вместо трёх маленьких, и по готовности оного опускались вниз сразу все вместе.

Потолок не догнал нас. Даже близко не подошёл. Под моим руководством фигуры складывались одна за одной очень быстро. Клещ после шутил, что дары за такое давать — несерьёзно. Не испытание, а детская забава. Мол, на Суши только первое испытание сложное. Не согласен. С моей точки зрения, они здесь все лёгкие. Уверен, со следующими тоже проблем не возникнет.

Он сидел на скале. Незаметный карниз снизу было не видно. Сам окликнул нас и проворно спустился. Не боится людей. И понятно — цвет пушистого хвоста не даёт ошибиться — перед нами тот самый ислин, про которых рассказывал мумр.

— Привет, идуны! — поздоровался звероморф. — Всю добычу мне распугали.

Я невольно обвёл взглядом округу. На кого здесь охотиться? Сплошной, разбавленный камнями песок. Лишь местами наружу из скудного грунта торчат метёлки каких-то колючек.

— И тебе привет. Извини, не хотели мешать.

Снова мелочь. Чуть повыше крысюков, но такой же тощий. Меха минимум. Густой ёжик жёстких коротких волос между широко расставленных крупных треугольных ушей и на этом всё, если не брать в расчёт, свисающий чуть ли не до самой земли пушистый хвост.

Однозначно, первоисточником данного вида, выступает лиса. Вытянутая вперёд усатая мордочка не даёт ошибиться. Руки, ноги худые и жилистые, пальцы длинные цепкие, выступающие из-под верхней губы небольшие клыки придают лицу хищности.

А вот насчёт цвета кожи и меха ислинов Хардун обманул. Этот цвет назвать рыжим можно только с очень большой натяжкой. Тут, скорее, желтоватый песочный с краснинкой. Распластается по земле — и заметишь не сразу. Со скалой, и подавно, сливается полностью. Одет просто. Короткая юбка и жилет нараспашку. На поясе нож, за спиной на ремне висит дротик с густым перьевым хвостом. Оружие относительно качественное. Нож — определённо работа людей. Метательное копьецо — творение местных умельцев, но сверкает металлическим наконечником, видимо, пересаженным сюда с толстой арбалетной стрелы.