— Неа, — качает головой Хайдар, смотря на свою ладонь, свободно прошедшую сквозь луч серой звезды. — Не пускает.

— А так?

Я хватаю за ногу еле живого гахара, который всё никак не потеряет сознание, и мы повторяем попытку.

Теория верна. Вепрь исчезает в норе. За ним следом в нижний луч огромной звезды заходит Клещ. Я чувствую в своей руке его ладонь, но опустившаяся на меня при пересечении границы портала абсолютная тьма не даёт разглядеть место, где мы оказались. Звук здесь тоже отсутствует. Тащу за собой гахара…

Внезапная вспышка света заставляет невольно зажмуриться. Мои руки пусты. Открываю глаза. Я вернулся. Вокруг голая полупустынная местность, упирающаяся одним своим краем в песчаное море барханов, а другим в усыпанную у своего основания многочисленными обломками скалистую стену. Я в окрестностях пещерного города лис. Но самих ислинов не видно. И ясно почему — местных жителей заранее предупредили, что идуны лезут в нору. Нарваться на ходока или нескольких желающих нет.

Впрочем, опасность быть пойманным порождением Бездны для звероморфов не столь велика. В окрестностях дома клана плато густо усеяно входами в пещерный лабиринт. И один такой я уже отыскал глазами. Из него как раз выглядывает осмелевший ислин. Его храбрость понятна. Округа прекрасно просматривается. Появись в радиусе пары километров отсюда ходок, не заметить великана было бы попросту невозможно.

Более того, я даже вижу своих соратников. Оба правее меня, если стоять спиной к скалам. Клещ чуть ближе, Вепрь чуть дальше. А вон и гахар. Помахав мунцам, направляюсь в сторону песчаного языка, где тёмным пятном на светлой земле маячит лежащее тело.

Тарабан — или как там на самом деле звали этого нелюдя — не дождался меня. Пока я шёл, его прикончила чрезмерная потеря крови. Я правильно всё рассчитал. Забирать с собой труп смысла нет. Для не знающих правду, Баня станет трусливым ублюдком, хотевшим пройти испытание, подставив своих спутников. В прошлые разы подлецу этот способ помог получить новый луч, но нашла коса на камень. Поверят.

Ещё одним врагом меньше. Я опять победил. На обратном пути к скалам присоединяюсь к дожидающимся меня мунцам, и мы уже вместе подходим к группе высыпавших из пещеры звероморфов. Заберём свои вещи, и в компании пары землян отправляемся в путь через земли ислинов. Самое сложное позади. Дальше будет полегче. Для себя же я абсолютно точно решил, что в последнюю пятую нору я войду только с теми людьми, кого знаю. С меня хватит сюрпризов.

В этот раз провожатых у нас уже двое. Лис по имени Снус знает общую речь, его младший напарник Васат оперирует только дюжиной слов. Цена их услуг более, чем скромна. Подозреваю, что помогать идунам заставляет ислинов совсем не корысть. Доставшееся нам от гахара трофеем копьё послужило, скорее, символической платой, по факту же ведут нас в дом клана Лек в силу следования заветам почитаемой лисами Матери-Ночи. Удобно. Жаль только, что далеко не все обитатели Суши поклоняются этому покровительствующему нам божеству.

Вот теперь пришло время, а вернее появилась возможность, получше познакомиться с нашими новыми спутниками. С теми, которые люди. Эти двое шли по Тверди в разных отрядах и встретились уже здесь, на Суши. Встретились достаточно быстро, ещё пустолобыми. Им повезло — портал выбросил их в относительно безопасные предгорья хассов, и своего первого злого зверя они встретили лишь у реки, успев побывать к тому времени в гостях у жадного мумра.

Впрочем, жадность жадностью, а по факту Хардун им прилично помог. До ислинов эта парочка добралась куда быстрее меня и почти без проблем. Именно их относительно недолгое пребывание на Суши как раз и виновато в отсутствии большого количества лучей на лбах этих отнюдь не трусливых землян. Они просто ещё не успели найти свою нору. В целом же оба — вполне перспективные кандидаты на сбор полной звезды. Эти двое сильны, умны, опытны. Прежде, чем встать на Путь, каждый из них успел много добиться в жизни.

Гаспар владел кузней на Горе. При этом, переложив большую часть управления семейным делом на сыновей и внуков, сам вместе со старшими отпрысками занимался охотой, ходя за лоскут в одном из сильнейших отрядов всего полиса. Коренастый и длиннорукий мужчина по размаху плеч превосходил даже Вепря. В грамотной речи горца чувствовалась высокая по местным меркам образованность человека. Яркие карие глаза светились из-под густых чёрных бровей интеллектом и, как ни странно, озорным огоньком весёлости.

Хохотал Гаспар часто, заливисто, громко. Будучи сам весьма острым на язык, охотник без проблем позволял и другим бросить в свою сторону колкое словцо, при условии, что оно брошено было без злобы. Балагур и шутник. Тем не менее, ширина покрытого щетиной квадратного подбородка выдавала наличие у своего обладателя по-настоящему железной воли.

Его товарищ, хоть внешне и кардинально отличался от мощного кряжистого Гаспара, но тоже относился к разряду серьёзных бойцов и борцов за своё место под солнцем. Высокого, стройного, русоволосого и светлоглазого мужчину легко можно было принять за юнца — слишком уж часто и заразительно он улыбался, демонстрируя безупречно белые зубы и появляющиеся при этом ямочки на не менее безупречно выбритых щеках, которые Вольфганг каждое утро подолгу скоблил умудрившимся преодолеть во время странствий своего хозяина по трём поясам десятки тысяч километров лезвием.

Внешность обманчива. Под маской неунывающего юного весельчака скрывался ста шестидесяти семи летний барон, на старости лет и в одночасье пересмотревший своё отношение к Пути, когда его род впал в немилость у правителя полиса, поклявшегося достать новоиспечённого кровника в любой точке Земли и Предземья.

Бегство на Твердь решило проблему. Теперь страхи барона Крюгера в прошлом, и тайны из своей грустной истории молодящийся старец не делает. Он и в целом довольно открыт и приятен в общении. Да уж… Тоже мне старец. Старцем, стариком или дедушкой запанибратски называет товарища горец. Вольфганг же отвечает охотнику еще менее подходящими квадратному кузнецу: «Малышом», «Внучком» и «Мальчишкой».