— Привет, девчонки.

Я зашел в гостиную, где уже ждала Настя. Она сидела в уютном кресле, одетая в простое домашнее бежевое платье. Её длинные черные волосы были собраны в свободный хвост, несколько прядей выбились и обрамляли лицо, придавая ей особенно домашний вид. На ногах красовались мягкие домашние тапочки с забавными заячьими ушками.

— Привет-привет, — улыбнулась мне Настя, — Как оно?

Рядом на диване развалилась Лилия, поглаживая свой заметно округлившийся живот. Она была одета в черные расстегнутые шорты и короткий топ — любимый наряд беременной волчицы, которой было жарко от избытка энергии. Её белоснежные волчьи ушки периодически подергивались, улавливая малейшие звуки, а пушистый хвост лениво покачивался, выдавая умиротворенное состояние. Периодически она что-то порыкивала себе под нос — словно, какую-то древнюю колыбельную на давно забытом языке.

— Нам нужно поговорить, — начал я, усаживаясь напротив Насти в кожаное кресло. От него пахло старыми книгами и немного — табаком. Подозреваю, князь Иван Безумов любил здесь сидеть и читать, покуривая трубку.

— О переговорах с Соколовыми? — Настя подняла бровь, — Мама уже рассказала мне основное по телефону. Особенно про их… условия. Она была довольно… м-м-м… эмоциональна, рассказывая об этом.

— Ага, — я потер подбородок, вспоминая разговор с Кристиной Валерьевной, — Твоя мама, мягко говоря, не в восторге от их предложения.

— В разговоре со мной она использовала гораздо более… красочные выражения, — хихикнула Настя, — Она всегда недолюбливала Елизавету Петровну… Сравнение с крысой было самым мягким эпитетом…

Лилия вдруг вскочила с грацией, удивительной для её положения, и буквально запрыгнула мне на колени, тыкаясь носом в плечо. Её живот уютно устроился между нами, и я почувствовал легкие толчки — похоже, малыш тоже решил поучаствовать в разговоре.

— Привет, солнце мое квадроберное [1] , — улыбнулся я, — Что ты хотела?

— Гладь! — требовательно произнесла она, хватая мою руку своими тонкими пальчиками и прикладывая к своему животу, — Гладь!

Мы с Настей обменялись удивленными взглядами. Лилия крайне редко пользовалась человеческой речью. Я бы даже сказал всего пару раз с момента, когда я запечатал ее Безумие…

— Лили, мы вообще-то серьезно разговариваем, — мягко попыталась урезонить её Настя, но в её голосе слышалась улыбка. Она уже привыкла к выходкам нашей волчицы.

— Гладь! — упрямо повторила Лилия, игнорируя все попытки её отвлечь. Её хвост при этом метался из стороны в сторону, выдавая возбуждение.

Я послушно погладил её живот, и почувствовал несколько слабых пинков изнутри. В моей груди разлилось теплое ощущение — внутри этой хрупкой на вид девушки развивалась новая жизнь. Маленькое чудо, зачатое от бывшего бога…

Лилия довольно заурчала и свернулась калачиком у меня на коленях. Её ушки продолжали активно двигаться, ловя каждый звук.

— Так вот, о предложении Соколовых… — попытался я вернуться к разговору, продолжая машинально поглаживать живот Лилии.

— Я знаю, — перебила Настя, — Они хотят, чтобы Светлана стала твоей единственной официальной женой. А мы все остальные… как бы это помягче сказать… младшие жены? Фаворитки? — она фыркнула, — Очень в духе старой аристократии.

— Вообще-то они выразились более дипломатично, — заметил я, вспоминая, как княгиня Соколова элегантно обходила острые углы в разговоре, — Использовали термины вроде «Хранительницы Очага» и «особо приближенные сударыни».

— Да какая разница? — она пожала плечами, и на её лице появилась та особенная улыбка, которую я так любил, — Меня устраивает даже статус Хранительницы Очага. Главное — быть рядом с тобой. К тому же, — она хитро прищурилась, — я уже привыкла делить тебя с этими… хм… особо приближенными сударынями. Для сильного мужчины иметь много женщин — это нормально.

— Мяу! — внезапно произнесла Лилия, вызвав у нас обоих недоуменные взгляды. Её моська при этом выражала такое самодовольство, словно она только что изрекла величайшую мудрость.

— Ты… волчица вообще-то, — напомнила ей Настя, пытаясь сдержать смех, — Или беременность как-то повлияла на твою видовую принадлежность?

— Мяу! — упрямо повторила Лилия, довольно виляя хвостом. Её глаза при этом хитро поблескивали, словно она знала какой-то секрет, недоступный простым смертным.

Я не смог сдержать улыбки:

— Похоже, материнство влияет на неё весьма… своеобразно. Хотя должен признать, мяукает она весьма убедительно.

— Это точно, — хихикнула Настя, устраиваясь поудобнее в кресле, — Вчера она час гонялась за собственным хвостом, крича «Вернись, предатель!» А потом обиделась на него и не разговаривала целый день. Даже отвернулась от него демонстративно… насколько это вообще возможно.

— Выходит, Лилия начала разговаривать еще вчера, — задумался я, — Это хороший знак…

Лилия в ответ только фыркнула и потребовала еще почесываний за ушком, при этом умудряясь одновременно урчать и повиливать хвостом. Забавно наблюдать, как бывшая грозная богиня природы превратилась в это милое домашнее создание, требующее постоянного внимания и ласки. Хотя временами в её глазах все еще мелькали отблески былого величия — особенно когда она защищала свою миску от посягательств других обитателей дома.