— Вперед! — крикнул «Косарь».

И приземлился на крышу нужного дома.

Российская Империя, здание Генерального штаба, совещательный зал.

Виктор Константинович сидел в кресле, слушая поступающие со всех сторон доклады. Бессонная ночь подходила к концу, за окном уже начинался рассвет. Монарх наблюдал за тем, как на огромном экране мигали, перемещаясь над Черным морем, или гасли, покидая дисплей навсегда, пиктограммы кораблей и самолетов.

Группировка на Черном море сохранялась достаточной, чтобы отражать нападение. Но не настолько, чтобы вести наступательные действия. Зато у Турции было вдоволь техники и людей. Учения, за которыми наблюдали в Генеральном штабе, перешли в наступление. И новость доложили его императорскому величеству практически через минуту после первого залпа.

Но нельзя мгновенно перебросить войска. Никакая магия не способна открыть волшебную дверь, в которую пройдут танки и солдаты. Как и нельзя по мановению руки телепортировать другой флот в поддержку Черноморского. Оставалось лишь ждать, пока армия отработает полученные приказы.

Ждать и смотреть, как гаснут пиктограммы на экране. Видеть на телефоне — без звука, чтобы не мешать специалистам — репортажи из Севастополя, где жители бегут, но не все успевают спастись.

Ждать, видеть, понимать. И быть не в силах им помочь. Держать лицо, глядя на то, как гибнут его люди. Как пылают школы и сады, и благодарить Бога, что нападение случилось ночью, когда там были только сторожа. Если бы дети…

— Государь! — привлек внимание монарха один из служащих.

Виктор Константинович поднял голову, глядя на экран.

В припортовом районе Севастополя расцвел зеленым огнем чей-то щит. В него угодили ракеты, которые уже утюжили весь город и практически сравняли порт с землей. Долго такие чары не продержатся, это понимали все присутствующие, но не отдать должное человеку, который помог сотням гражданских выбраться из-под удара, они не могли.

Император скрипнул зубами.

— Когда все закончится, я хочу знать, кто это, — объявил он.

— Будет исполнено, государь.

Минуты тянулись, сменялись изображения на экранах, работали люди. Император сидел в кресле, наблюдая за процессом, стараясь не смотреть влево. Там на маленьком дисплее двигалась картинка с гербом. Виктору Константиновичу казалось, что она перемещается слишком медленно.

— Наследник изъят, — раздался громкий голос, и император выдохнул. — Группа покинула Стамбул, идет к точке эвакуации.

Значит, Окунев справился. Одной проблемой меньше.

Когда все закончится, Российская Империя посадит на турецкий трон полностью лояльного правителя. Его уже дважды спасали из плена, парень должен ценить такую помощь. А если нет… Что ж, счет можно и взыскать.

— Государь!

В небе Севастополя быстро разворачивалось золотое свечение. Виктор Константинович выдохнул, переводя дыхание.

Сотни обелисков были в срочном порядке изъяты из больниц и клиник, свезены со складов и сняты с уже готовых отправиться вглубь страны поездов и самолетов. Все ради того, чтобы сейчас они оказались в Севастополе, даря исцеление пострадавшим.

И надежду тем, кто уже отчаялся.

— Сигнал потерян, — сообщили справа, и государь бросил взгляд в ту сторону. — Восстанавливаем связь.

— Смотрите!

На главном экране возникло изображение, в котором без труда угадывалось турецкое побережье. Порт Стамбула — а город не узнать было невозможно — пылал, вокруг кипела настоящая бойня.

Золотые перья, стремительно падая с неба, превращали вражескую технику в пыль вместе с экипажами. Взрывы с новой силой окрасили картинку на экране, сливаясь в одну сплошную стену огня.

— Что он делает, — одними губами прошептал Виктор Константинович, медленно поднимаясь из своего кресла.

— Государь, Моров уничтожил вражеский морской флот, — прозвучал доклад.

— Турецкая авиация уничтожена, — ответили с другого места.

Люди, работавшие в зале, растерянно замерли в своих креслах. Никто просто не был готов к такому повороту событий.

— Ваше императорское величество, — голос начальника Генерального штаба прозвучал в полной тишине. — Какие будут приказы?

Но прежде, чем император успел ответить, двуглавый орел в небе исчез.

— Свяжите меня с ним! — потребовал государь, которого охватило дурное предчувствие.

Небо над Севастополем. Иван Владимирович Моров.

Я не успел.

Глядя на пылающий город, наполовину превращенный в руины, я слышал в голове повторяющуюся мысль.