Поневоле и на простершихся перед ним парапов Петров посмотрел сейчас профессорским взглядом-чуть свысока, чуть пренебрежительно. Смотрел и молчал.

Торжественность минуты так и не проявлялась. Спасать положение Петров решил предоставить самим парапам. Пусть они отхихикивают свое, он помолчит. Если парапы были,способны понять его растерянность, должны понять и его намеренное молчание. Жаль, в системе нет ничего, хоть отдаленно напоминающего человеческий глаз,- Петров все пытался отыскать его: плохо, когда не понимаешь, как воспринимают твой взгляд.

Система отсмеялась, отмигали последние блики, и наступила тишина. Неловкая тишина. Наконец какая-то женщина заговорила быстро, и тон ее голоса был извиняющимся:

– Мы так рады, Петров! Простите нас. Мы, наверное, ведем себя как дети, хотя детей среди нас и немного. Нам, знаете, все земное в диковинку. Вы, например... Мы ведь думали, что люди как парапы, только больше...

Петров поморщился. Да, он думал о том же самом - о полном несоответствии представлений и реальности.

Но эта женщина отнесла Петрова к разряду "диковинок". Почему же он, Петров, не поторопился причислить к "диковинкам" систему?.. Потому что он не способен на легкомыслие, продемонстрированное парапами. Не способен и рад этому. Кстати о лексике. С лексикой следует еще разобраться. Уж не Полинины ли это штучки с дешифратором?.. Есть у нее склонность к простецким выражениям, а в речи парапов эти выражения нередки - неспроста.

– Ну что ж, друзья! Я рад, как и вы,- ответил Петров и не удержался, добавил:-Мне, знаете, тоже любопытно на вас поглядеть.

Система издала многоголосый вздох облегчения. Легкой иронии, заключенной в последних словах, парапы не заметили. Петров их явно переоценил-не так уж они и чувствительны. Не так уж способны проникать в человеческие настроения, оттенки эмоций. Впрочем, оттенки частенько представляют сложность и для людей, а парапы-приходилось в этом сознаться-все-таки не люди.

– Я хотел бы поговорить с Клинчем, своим коллегой,-увереннее продолжал Петров, намереваясь исправить положение собственными силами. Не хотелось, чтобы первый контакт вошел в историю только как шутка.

Еще один женский голос произнес сожалеюще:

– А Клинч заболел. Так неожиданно, уже перед стартом. Расстроился, конечно, ужасно. Чуть не плакал. Но ничего не поделаешь, не судьба!..

"Клинч... Чуть не плакал... Галиматья какая-то!.. Вот уж поистине-святая простота!.. Расстроился, видите ли, он ужасно..."

– Надеюсь, ничего серьезного?-Петров был предельно светским, а значит, и ядовитым.

Но и яд его, как прежде ирония, пропал даром. Ему тут же простодушно ответили:

– Разумеется! Он, скорее всего, уже здоров. Мы ведь так долго до вас добирались.

В разговор встрял какой-то мальчишка:

– Да уж! Трюхали, трюхали, а за окнами-ничего особенного. Пыль одна.

Петров пропустил замечание мимо ушей.

– - Кто же заменил Клинча в поездке?

– Я,-тут же отозвалась женщина.

Петров вздохнул с облегчением: кто-то все-таки заменяет Клинча, значит, с кем-то можно будет поговорить серьезно. Но Петров рано радовался, потому что женщина тут же добавила:

– Не могло же место пустовать. А я была первой в очереди...

– Какой очереди?-ничего не понял Петров.

– У нас, знаете, целую лотерею организовали. Ехать-то все семьи хотели, а мест-то всего пятьдесят. Ну и разыгрывали путевки. Только Клинчу н его семье было предоставлено право участвовать в поездке вне зависимости от результатов лотереи. Но он заболел. Они остались. А поехали мы с мужем и с сыном... Потому что в лотерею выиграли первое добавочное место...

Петров окунул лицо в ладони и приглушенно рассмеялся. Он смеялся над собой. Агрессия!.. Бог ты мой?!.

Какая агрессия, когда предстоит веселая, заманчивая туристская поездка... Экскурсия... Значительно более интересная, чем осмотр местных достопримечательностей...

Парапы отправлялись в туристский вояж, а Петров, Полина, бесчисленные сотрудники института, ответственное объединенное руководство Земли ждут контактапервого контакта во Вселенной разума с разумом!

А может быть, именно в этом придании контакту вида обыкновенной экскурсии-может быть, именно в этом и подвох?.. Но в подвох как-то слабо верилось.

– Ну, и много вас тут?..

Все загомонили;

– А вы угадайте, угадайте...

Петров смеялся, уже не скрываясь:

– Да чего же угадывать-то?.. Вы же сами мне сказали: пятьдесят мест...

– А чего же вы спрашиваете?-разочарованно протянул мальчуган.

– А так, пошутить захотелось.

Честное слово, по миганию системы Петров угадал смущение парапов. Он не мог бы с точностью объяснить, как это ему удалось, но мог побиться об заклад, что угадал правильно.

Мужской голос недовольно произнес: