«Даже удивительно, — подумал Ярослав, — что этим „серым кардиналом“ оказался Стрежень, а не тот самый Лис. По крайней мере, тот больше всего походил на роль хитроумного интригана. А вообще, мысль-то очень неплохая — использовать Врабия как ледокол и укрыться за его спиной. А когда он сделает всю грязную работу, попросту занять его место. И всё это время вроде бы сам остаёшься верным соратником, помощником, опорой. А когда Врабий становится князем, то даже не обязательно бить ему в спину. Можно просто подстроить несчастный случай. Ведь действительно, Врабий-то молодой совсем, и наследников у него нет. А кому тогда княжество оставлять? Можно, конечно, опять разделиться, но что-то мне подсказывает, что у того, кто придумывал стратегию для Врабия, были мысли на любой вариант развития событий».

Свои мысли парень оставил при себе. Клест и его ближние тоже народ с головой. Не стоит ему раньше времени вылезать, сами догадаются. А может, уже догадались.

Ещё немного поболтали, после чего Клёст поднялся и, привлекая внимание всех воинов, громко объявил, что завтра утром будет принимать клятвы от бойцов. Сегодня, мол, пускай отдыхают, а завтра судьбу будем их решать, — мол, те, кто присягнут, получат оружие и будут судить, куда отправляться: в Клёстово или обратно в Врабиевку.

— А те, кто откажется, — спросил вдруг один из воинов, — что с ним будет?

— Тот пока без оружия побудет, — ответил на это Клёст, — пока не решит, кому он хочет служить: князю, воеводе али сохе.

Воины загомонили, но в основном по-доброму. Не было явно недовольных или тех, кто подумал качать права. Всё-таки все они жили в одном княжестве, пускай и у разных воевод. Но были и те, кто отмалчивался. Ярослав постарался запомнить их лица. Так, на всякий случай. Вдруг с ними когда-нибудь судьба сведёт.

Ярослав улёгся спать, но сон к нему не шёл. Он размышлял о том, что было утром и днём, о битве с врабиевцами и потом о дуэли Клёста. Прошедшие события не шли из его головы. Вот он и пролил свою первую кровь. Стал ли он убийцей или воином? Кто ж теперь разберёт.

Вон, если вспомнить, в годы Мировой войны парни его возраста вполне себе шли на фронт и там воевали с врагом за свою землю. Чем Ярослав хуже или лучше? Да ничем. Были ли они убийцами? Да нет, они были защитниками Отечества, своей земли, своей родни. А он кто? Да, он русский. И эта земля русская, хотя и называется пока по-другому. Но он ведь не из этого времени. И эти люди, может и его какие-нибудь дальние предки, но тем не менее не свои. Ну, вернее, они стали для него близкими друзьями, доверенными. Но всё-таки Ярослав не забывал о том, что эта земля не его родина. И здесь он оставаться не собирается.

Да, он ввязался в разборки Клёста и поддержал его, потому что Клёст из тех людей, которых следует поддерживать. Но основная его цель лежит всё-таки в другой плоскости. Ему надо возвращаться домой.

Но терзать себя лишними переживаниями не следует. Ярослав просто воин, который принял правильное решение и занял свою сторону в драке, которую нельзя было избежать. По крайней мере, Ярослав точно оставаться в стороне не стал бы, ведь он пообещал служить Клёсту своим мечом. Вот он слово и сдержал. И кто знает, как судьба повернётся, и сколько раз ему ещё предстоит выступить на поле брани.

Стоило только сну начать овладевать сознанием Ярослава, как он вздрогнул от поднявшегося шума. Где-то неподалёку поднялся шум и гам. Кто-то ругался. И, судя по звукам, кажется, там началась драка. И кто с кем что не поделил?

Однако отлёживаться в такой ситуации точно не следовало, особенно после того, что рассказал Ненасть.

Ярослав подскочил и, удостоверившись, что на поясе висит меч, побежал в сторону, где был шум. Рядом с ним, натужно пыхтя, нёсся Татень.

Стоило Ярославу поравняться со вставшими кольцом воинами, как перед ним стала вырисовываться картина. Пятеро воинов, это были явно врабиевцы, лежали сейчас на земле. А их удерживали ещё шестеро, причём, как клёстовцы, так и врабиевцы.

Над ними уже стоял Клёст.

— Что вы здесь устроили? — строго спросил он.

Ярослав попытался вглядеться в лица воинов и вдруг с удивлением обнаружил, что воинов на самом деле было не пятеро, а четверо. Пятым было тело Врабия, которое они, судя по всему, зачем-то притащили сюда, ну или попытались утащить, по крайней мере, эта версия звучит логичнее. Вот только зачем он им?

Воины проигнорировали вопрос Клёста и дружно хмуро молчали.

— Я жду ответа? Для чего вы пытались похитить тело воеводы Врабия?

Клёст вдруг увидел Ненастья, стоявшего среди воинов, окруживших сцену, и, кивнув, подозвал его.

— Ненасть, скажи-ка, это бывшие воины Стрежня или воины Врабия? — спросил он.

— Стрежневцы, — тут же ответил Ненасть. — Врабиевцев среди них нет.

— Понятно. Значит, не воеводу хотели от бесчестия спасти, а по другим причинам тело умыкнули. Так по каким же? — снова обратился он к воинам.

Но те по-прежнему держали рты на замках.

— Ну что ж, — Клёст развернулся и поискал Татеня. — Старый друг, иди за вёдрами, за холодной водой. Будем языки развязывать, — произнёс воевода.