О, так он самому воеводы нынче помог? Ярослав, в горячке боя, и не заметил — кому помогал. Но разве это важно? И он помог, и ему самому помогли. Бой, это такая штука, что без помощи друга никак нельзя. Вот, разве что, как-то надо друг друга «пометить». В такой суматохе отличить своего от чужого очень трудно. Плащи бы, какие завести, чтобы отличать своих от чужих.

Клест, успевавший и воевать, и следить за ходом всего боя, возник рядом с Ярославом,встав с конем стремя в стремя.

— Ты Врабия не видел? — выкрикнул вопрос воевода.

— Не видел, — помотал головой парень, раздумывая лишь — а узнал бы он вообще чужого воеводу среди ратников? Тут все похожи, словно горошины из одного стручка.

— Щит выбрось, он тебе только мешает, — опять выкрикнул воинский начальник и унесся. Не иначе, ищет на поле боя воеводу, задолжавшему ему суд божий.

Но не видать Врабия. А Клест направил своего коня к Креню, вернувшемуся с двумя ратниками. Верно, передовой отряд, ушедший вперед, те сумели перехватить, и он теперь на помощь воинству не придет, но уезжало-то их больше. Да и Крень морщился от боли, хотя крови не видно. Но бывает, что травму можно причинить и без крови. Если, скажем, булавой ударили? А то и просто обухом топора?

А что со щитом-то не так? Ух, а щита-то, почитай, что и нет. От удара топором снесло половину, а дощечки, крепившиеся между собой планкой, развалились и теперь в руках остались только кожаная ручка, да проушина. Это уже не щит, а одно недоразумение. А ведь хороший был щит! Алатырь его по руке подбирал, и ремни подтягивал. А ведь еще наставник и ругаться будет из-за утраты казенного имущества. Или не будет? Войдет в положение, да новый щит подберет. В крайнем случае он теперь сможет и сам себе щит смастерить, невелика сложность. А может, после боя чей-нибудь трофейный удастся подобрать? Ладно, потом будет видно.

Фух. Устал. И воевать-то, вроде, уже не с кем. Вот это здорово.

Ярослав смог слегка перевести дух и малость оглядеться. А ведь похоже, что «врабиевцы» проиграли. Несколько раненых дружинников уже сложили свои мечи, отдаваясь на волю победителя, но некоторые, самые упорные ратники воеводы Врабия, еще пытались биться в окружении «клестовцев», но их уже добивали, даже без особого азарта или ярости, а так, в силу необходимости.

Все-таки, внезапность — великая штука!

Благодаря передышке, Ярослав сумел уловить изменение на поле боя. И даже, каким-то внутренним чутьем услышал, как воспрянули остатки «врабиевцев». Не все, а человека два или три, самых упертых.

Со правой стороны, там где дорога огибает холм, к погибающему отряду шла подмога. Небольшая, человек десять всадников, но тем не менее, еще способная переломить ход событий. Или уже нет?

Никак сам воевода Врабий скачет? То-то его нигде не видно было. А он вишь, пребывал в арьергарде, а теперь пожаловал. Наступавшие не схватились за луки, хотя и могли бы. А, просто опасаются пострелять своих в такой тесноте. Зато со стороны «клестовцев» началась стрельба и двое «врабиевцев» выпали из седел, а наступавшие сразу же сбились с темпа, перейдя с галопа на рысь.

— Рубец, выводи своих на перехват! — скомандовал Клест и десятник, который тоже успевал не только сражаться, но и присматривать за своими людьми, быстро выскочил из общей сумятицы и повел свой поредевший десяток на отряд Врабия.

Откуда у Врабия столько людей? Вон, сколько уже полегло, а тут опять откуда-то взялись новые ратники! Он их что, штампует, что ли? Или где-нибудь в огороде выращивает, на грядке?

Рубец и его люди, хотя и слегка заморили коней во время боя, все-таки набрали нужную скорость, врезались в наступавший отряд и сразу же остановили его наступление, связали боем, а Клест отдал новый приказ:

— Старшие дружинники — за мной!

Клест рванул своего коня, а за ним ринулись Крень и Татень. Ярослав, едва не позабывший, что и он должен скакать вслед, вспомнил-таки, и тоже помчался на врага.

Но бой с подоспевшим десятком оказался недолог. Врабий, успевший оценить, что основные силы уже полегли, а значит, и битва проиграна, а если он и продолжит бой — то ненадолго, рыкнул:

— Разворачиваем коней! Уходим!

Отдав команду, воевода Врабий не стал следить за ее выполнением, а развернул своего коня, подавая пример остальным и поскакал назад. А если называть вещи своими именами, то попросту удирал. Но Ярослав не спешил осуждать воеводу, потому что и он недавно, вместе с Татенем, улепетывали от превосходящих сил противника.

Клёст, услышав приказ врага зарычал, но сдержал своего коня, а крикнул воинам Врабия:

— Ратники! Сдаться на милость победителя — не позор, а необходимость. Ваш воевода сбежал, так что сражаться не за кого. Сложите мечи — останетесь живы. Если захотите — вернетесь к себе домой или пойдете в мою дружину. Неволить никого не стану.

Голос воеводы услышали те, кто еще не желал сдаться. А услышав, принялись складывать оружие. А воевода, выцепив взглядом подскакавшего помощника, выкрикнул: