— Ты бы штаны надел, да рубаху, — посоветовал Татень оборотню. — Лежит тут, голым задом сверкает. Щас вот как возьму головяху, да по заду и вытяну.

— А чего, ты голого зада не видел? — огрызнулся Жужель, но послушно пошел к мерину Ярослава, и принялся вытаскивать свою одежду. Знает ведь, что Татень и на самом деле может вытянуть. Конечно, не головней, а рукой, но рука-то у старика тяжелая.

— Если ты среди людей, то голым ходить только в бане приличествует! — наставительно произнес Татень. Потом спохватился: — Ох ты, чуть кулеш-то наш не убежал.

Но кулеш был спасен, старый дружинник вовремя успел стащить котелок с огня, потом засыпал-таки в крупу мясо. Оставив котелок в сторонке, накрыл крышкой, чтобы еда «настаивалась», вздохнул:

— Ты, Ярик, в каких-то диких краях вырос. Ну, скажи-ка сам — разве можно своего спасителя есть? А эти, которые в волчью шкуру рядятся, еще и кошек рыбой кормят. Так бы вот, по башке им и дал. Нет, спасителя есть нельзя.

— Спасителя? — удивился Ярослав. Спасителя он представлял себе по другому. Все-таки, считал себя православным, хотя и в церковь ходил редко. Но бабуля всегда заставляла крестить лоб перед едой.

Он все равно не понимал, каким боком рыба может быть чьим-то спасителем? Сам-то он, допустим, не очень-то любил рыбу из-за ее костей, а вот мать и бабушка рыбу обожали.

Отчего-то вспомнился старый мультик про барона Мюнхгаузена, где доблестный барон спасает пиратов, которых проглотил не то кит, не то огромная рыба. Там еще песенка была.

Мы навеки остаться могли бы,

В животе удивительно рыбы,

Если б ты нас от смерти не спас,

Если б ты не помиловал нас.

Но в чем-таки связь? Одно дело, если кого-то спасают от рыбы, совсем другое — если рыба кого-то спасла.

Тот же самый вопрос теперь мучил и оборотня.

— Татень, так ты расскажи, как рыба человека спасла? — спросил Жужель, теперь принявший совсем человеческий вид. В рубахе и штанах. Они, правда, отчего-то дырявыми стали, но для оборотня это неважно.

Старый воин решил-таки сменить гнев на милость. Ну чего взять с бестолкового народа, который не знает, что рыбу есть нельзя?

— Вот, как поужинаем, так и расскажу, — пообещал ратник, подтаскивая к себе котелок.

Оборотень от ужина отказался. Дескать — вот, ночь настанет, так он опять волчий облик примет, и на охоту сходит. Зайцев тут много, глядишь, пару косых он добудет. Ярослав хотел попросить, чтобы Жужель и им притащил парочку зайцев — испекли бы, но не стал. Еда у них есть, зачем зайчиков обижать?

А то, что от кулеша отказался, так ему же хуже. Зато им с Татенем больше достанется.

Ели молча, по очереди зачерпывая кулеш. Ужин походный опять показался вкусным. Так еще на два или три дня. А потом захочется какого-нибудь разнообразия.

Но за едой Ярослав нет-нет да и посматривал на старого ратника — не начнет ли тот рассказывать историю. Но Татень только хитровато улыбался, отправляя в рот очередную ложку. Ишь, тянет время, паузу держит.

Но все-таки, когда все было съедено, а ложки и котелок вымыты, старый дружинник приступил к рассказу.

— Давным-давно это было, — начал старик с традиционного предисловия. — Так давно, что никто и не помнит, когда это было. На свете не то, что первого князя нашего Брана, но даже его отдаленных пращуров не было. Если по годам считать — не сосчитаешь. И жил на земле человек, чье имя уже никто и не помнит, да и кому нужны имена? Тот, что однажды маленькую рыбеху спас. Та совсем крошечная была, ее не то что окунь, так и карась мог бы съесть. Приплыла эта рыбка и попросила — укрой меня от лихих врагов, да от злых людей. Я маленькая еще, поэтому меня всякий съесть норовит. Понятное дело, что поначалу-то прапращур наш чуть умом не тронулся. Где это видано, чтобы рыбы разговаривали? Может, в воде-то они и говорят, но на суше они все молчат, только пастенки открывают. Но прочухался, понял, что это не бражка вчерашняя в нем говорит, а настоящая рыба. А она просить умеет! Жалко человеку стало рыбку. Посадил он ее в чашку, а та возьми, да и начала расти. Пересадил в кувшин, так и из кувшина рыбка выросла. Потом он для нее прудик выкопал, но рыбинка и размеры пруда переросла. Делать нечего — отнес он ее к речке, которая в море впадает. Мол большая уже, не пропадёт.

Отнес, да и забыл о ней. Шли годы, а однажды река из берегов вышла. Выбежал человек, а оказалось, что это его рыбка из моря в реку вошла. Но такая она была огромная, что вода выплеснулась. И говорит тут рыба-гигант: «Ты меня спас человек, теперь я тебя спасу. Род и Рожана, которые весь мир создали, решили людей утопить. Устали они смотреть, как их дети друг друга убивают. Вот, этих они утопят, а новые дети станут гораздо лучше и добрее, чем прежние».

Татень сделал паузу, кивком попросил воды. Все-таки, рассказ длинный, в горле пересохло. Ярослав быстренько сбегал к роднику, набрал воды и притащил старику. Тот не спеша напился, опять-таки не спеша огладил бороду, и продолжил:

— И говорит ему рыба — мол, садись на меня, и семью свою бери. А тот вначале отнекивался, не верил, что боги их убьют, но увидел, что вода уже с неба течет. Да так течет, словно с неба огромная река хлещет. Посадил на рыбу семью, скот на нее загнал, да и сам зашел.

И вот, вода текла много-много дней, а сколько именно, никто не знает. И все, кто на земле жил — и люди, и звери, все утонули. А как только вода сошла, то увидели, что вдалеке земля есть. Приплыла туда рыба, и сошел человек и его семья на сушу, скот согнал.