Ярослав, хоть и был готов к чему-то подобному, не поверил своим глазам. А Татень и вовсе распахнул рот.

Будто чувствуя, что они появятся, из села вышел пёс Спатак, дружелюбно помахивая хвостом. И только разглядев Ярослава, тут же бросился к нему, радостно погавкивая.

— Вот чудеса! — протянул Татень. — До села ведь два дня было добираться. Ну всё, не будем тратить время. Теперь главное не ротозействовать.

Ярослав же первым делом обернулся и поклонился к самой луке седла. Он не знал, как правильно надо, слезть с коня или и так достаточно, но решил, что сейчас каждая секунда на счету.

— Спасибо, лесной хозяин Нестер. В неоплатном долгу я перед тобой. В любой момент буду готов тебе отплатить.

Произнеся слова благодарности, Ярослав развязал коня и поскакал следом за Татенем, который, к слову, лесного хозяина не поблагодарил. Видимо, он забыл либо не посчитал нужным. А это большая ошибка. Надо будет ему сказать, чтобы он потом принёс какой-нибудь дар лесному хозяину. А то Нестер разобидится. А как понял Ярослав, он может создать много проблем, особенно людям, живущим рядом с лесом.

Въехав в село, Татень и Ярослав спешились, кинули поводья коней мальчишкам, которые были всегда рады оказать услугу дружинникам, вместо того, чтобы помогать родителям работать в поле. Сколов уже успел заметить, что хотя в двадцать первом веке и говорят — мол, молодежь пошла нынче не та, а вот раньше-то как было! Трудились все, от мала и до велика, не покладая рук. Но во все времена имелись свои лодыри. А даже и не лодыри, а так, маленькие бездельники. Кому хочется убирать хлеб на жаре? А тут у пацанов есть «отмазка» — дескать, не бездельничали, а ратникам помогали. Коней приняли, расседлали, напоили да накормили и все прочее. И что тут скажешь? Ремня старшие не дадут, а еще и похвалят.

Ярослав принялся наглаживать Спатака. Как же пройти мимом такого замечательного пса? Гладил бы и дольше — собакену это нравилось, нечасто ему доставалось ласки от человека, но нужно заниматься делом.

От дома воеводы уже шел Крень. Кажется, он только их и ждал. И как молодой воин оказывается именно там, где его ждут? Талант, определенно.

Крень улыбнулся, а потом улыбка сменилась тревогой.

— А где остальные? Что с воеводой? — озабоченно спросил Крень.

Ярослав промолчал, давая возможность сказать Татеню. Тот и старше, и опытнее, поэтому по законам дружины ему первому и слово молвить.

— Клёст в добром здравии, — ответствовал старый воин. — Остальные тоже. Вот только, не все у нас ладно. Вельчиха горит, так что, собирай дружину, помощник воеводы. Приказ воеводы — выезжаем немедленно. Парни наши с воеводой деревню тушат, а нам нужно поджигателей поймать, пока они еще что-нибудь не натворили. Верно, уже к другой деревне подбираются.

Крень не стал спрашивать — к какой другой деревне, да как они успеют, если ехать дня полтора-два, а только отошел в сторонку, вытащил из-за пояса рожок и задудел. Звуки были пронзительными и очень противными. Ярослав даже и не знал, что такое возможно. Видел, что за поясом у помощника воеводы заткнута какая-то медная штука, но никогда не задумывался — зачем она нужна? А это, видите ли, «сигнальная труба». Что ж, воевода отдал приказ выдвигаться, его следует исполнять, а не задавать вопросы.

Опять-таки, Ярослав предполагал, что на сборы уйдет часа два, а может и три. Дружинникам и собраться нужно, и коней вывести, оседлать. Но к его удивлению, уже минут через двадцать дружина была готова. Правильно — все при себе, а ухватить оружие и влезть в доспехи — минутное дело.

Они с Татенем только-только успели перекусить, как уже послышалось ржание, веселые голоса товарищей. Поздоровались с Нежданом, Зозулей и Жужелем, но и только. Даже и поговорить-то некогда было. А когда болтать? Поел — бегом мчись к своему мерину, которого мальчишки успели напоить и накормить. Ну да коняка и устать нынче не успел, так что вперед.

И вон, все в доспехах, с оружием, а к седлам привязаны мешки со всяким необходимым скарбом, вроде мешочка крупы, соли и всего прочего. А Крень, уже успевший оседлать собственного коня, отдавал приказы:

— Алтырь, ты за старшего остаешься. С тобой десяток Рубца.

Рубец — один из десятников, получивший свое имя за шрам, проходивший от глаза до рта, попытался что-то возразить, был мигом осажен помощником воеводы:

— Рубец, мальчишек соберешь — вон, без дела болтаются, пусть по дорогам разбегутся, посмотрят — что к чему. Если на село поджигатели пойдут, упредят. Вам же на месте сидеть. Если, не дай Перун, большая сила придет, такая, что раз в пять или шесть больше вашей, народ и скот в леса уводите, а сами, как водится, бой примете. Слушаться Алтыря, как меня. Понял?

— Понял, — только и сказал десятник, которому не хотелось оставаться в селе. Заметно по недовольному виду, что ратник со шрамом жаждал схватки с врагом.

— А новички? — спросил Алтырь. — У них коней нет, если что — придется им пешими воевать.

— Повоюют и пешими, ты их сам сражаться учил, вот и проверишь, — отрезал Крень. — Из самостела бить, много ума не надо. А вот Жужеля, я с собой возьму, подбери ему кобылку. Очень уж интересно, как он себя проявит. — кивнув своим мыслям и посмотрев на ратников, которых он собрался взять с собой, скомандовал: — По коням! За мной!