По словам его мастера, немногим ранее он отыгрывал знаменитого магистра Кадзама, используя свою особенную технику, которая позволяла ему скопировать внешность любого человека (раньше Киёси никогда бы не поверил, что такое возможно), однако затем Верховный лидер провёл «воспитательную беседу» с мастером, и последний согласился сотрудничать с ними по собственной воле.

Апостол Изменчивого Ветра поставил кровавый отпечаток на бумажке и, поглаживая голубя, заявил, что обязательно будет на ближайшем совете.

Данная встреча случилась посреди ночи, а с первыми лучами солнца Алый Принц повёл Киёси в городской парк, где резвился прохладный осенний ветерок, овевая столики между деревьями, за которыми мужчины играли в Го или Сёги. Учитель Киёси остановился и стал с интересом наблюдать за игрой двух стариков, одного с белой бородой, другого — с чёрной: Апостолом Белого Камня и Чёрного Камня соответственно.

Сам Киёси ничего не понимал в Го и всю партию рассеянно поглаживал лоб. В итоге он даже не понял, кто выиграл. Просто в один момент оба старика взяли бумажки, оставили кровавые отпечатки и стали играть заново. Учитель Киёси благодарственно поклонился и направился прочь.

— Учитель, вы же говорили, что по правилам Церкви кланяются только слабые более сильным, — неуверенно спросил Киёси, когда они отошли немного в сторону.

— Всё верно. По отдельности я действительно могу одолеть и Чёрный, и Белый Камень, но, когда они сражаются вместе, они уступают только нашему лидеру и второму месту, Киёси.

— Вот как… Так, теперь осталось всего два? — задумчиво проговорил Киёси. — Они сильно далеко? Просто у нас ещё два дня, а вы хотели поспешить…

— Не сильно, — улыбнулся мужчина. — Однако последние двое… вызывают особенные трудности.

Трудности?

Сперва Киёси не понял, что именно хочет сказать его мастер. Затем, однако, всё стало на свои места, ибо следующей точкой их назначения оказалась самая настоящая канализация, в которой они провели целые сутки и вернулись (по крайней мере Киёси) промокшие до нитки и с дюжиной царапин на лице (а также новым штампом на бумажке). Причём это было не самое страшное, ибо после им пришёл направиться в самую настоящую японскую школу…

Несмотря на возраст, последний раз Киёси был в школе более чем два года назад. Школы Западной Японии были, конечно, намного менее строгими, чем Восточной, где все стены были увешаны портретами партийных лидеров, которым нужно было кланяться, и тебя били палкой, если ты не мог наизусть пересказать манифест коммунистической партии (по крайней мере так сам Киёси представлял последние), но даже здесь не собирались терпеть ученика, который отправил человека в реанимацию.

Вообще это была слишком банальная история, чтобы про неё рассказывать. Киёси смиренно принял своё отчисление. Старшая школа была необязательной, сам он тоже был не особенно прилежным учеником, и уже вскоре нашёл себе подработку — официантом, охранником, вышибалой, закладчиком и так далее.

У Киёси было достаточно свободного времени и денег, чтобы себя прокормить, а всевозможные законопослушные граждане боялись смотреть ему в глаза, когда попадались на пути. Жизнь была неплохой, и всё же иногда, стоя на шухере, пока его товарищи воровали очередную машину, Киёси размышлял, как бы обернулась его жизнь, если бы он всё же протянул до выпускного?

Вряд ли бы он тогда встретил на улице странного человека, который не побоялся его взгляда, но заявил, что у него есть необычайный талант к боевым искусствам, достаточный, чтобы стать «Великим мастером», и сделал его своим учеником и по совместительству членом загадочного культа.

В любом случае Киёси почувствовал лёгкую ностальгию, когда они с его «мастером» остановились перед школьными воротами.

— Католическая городская гимназия имени Дугласа Макартура, — прочитал Киёси надпись на каменной табличке и рассеянно наклонил голову. Неужели загадочным «вторым по силе» генералом их организации был школьник? Все остальные тоже были немного странными, но соответствовали образу элитного культа. Даже певица (Апостол Бешеного Зверя) — в своё время Киёси довольно часто смотрел телевизор и знал, что половина всех мировых знаменитостей имеют связи с подозрительными религиозными организациями.

Алый Принц заметил его замешательство и улыбнулся:

— Он здесь работает.

— Учителем? — догадался Киёси.

— Почти. Идём, — сказал мужчина и прошёл за ворота, мимо надписи, которая настрого запрещала вход посторонним.

Киёси старался сохранять спокойствие, и всё же чувствовал себя немного неуютно посреди прилизанного школьного дворика. Его одолевало ощущение, будто они делают что-то неправильное, причём сейчас оно было даже сильнее, чем когда он «разносил посылки» подозрительного содержания или занимался прочими очевидно нелегальными делами — просто тогда он был на своём месте, а сейчас — нет. Сопровождали это чувство лёгкие порывы ностальгии, когда на глаза ему попадался спортивный зал, отделённый от главного здания школы, футбольное поле и так далее.