В общем, после долгих препирательств мы остановились на деловом центре «Паритет». Обширный комплекс, в котором можно арендовать свободную комнату для переговоров хоть на час, хоть на целый день. Поскольку предложение исходило от меня, я и оплатил аренду, поставив Шольца перед свершившимся фактом.

«Паритет» был громадным стеклянным муравейником, эдакой башней о тридцати этажах с охраняемой подземной парковкой, собственным почтовым отделением, камерами хранения, телеграфом, переговорным пунктом, рестораном и несколькими конференц-залами. Возможно, тут имелись додзё и тренажёрные залы, комнаты для йоги и джакузи с хаммамами, я бы не удивился. Но меня это не сильно интересовало.

Герр Шольц заявился на встречу не один, а в сопровождении молчаливого типа — худого, прямого как жердь, с жёстким взглядом и наличием сверхспособностей. Я это понял по возмущениям в энергетическом поле и решил держаться настороже.

— Добрый день, господа, — Шольц сухо кивнул нам с Бенедиктовым. — И дама.

— И вам не хворать, — улыбнулся я, усаживаясь за круглый стол из полированной чёрной древесины. Заботливые хозяева комплекса подготовили комнату, разложив перед нами блокноты и ручки. Тут же была выставлена питьевая водичка со стаканами. При желании мы могли заказать ещё что-нибудь, воспользовавшись коммуникатором. — Давайте без прелюдий.

Шольц снова кивнул.

И выдал предсказуемую вещь:

— По неразглашению деталей нашей… хм… тяжбы всё понятно. Я напоминаю, что мы предлагаем признать вас, юноша, наследником покойного графа, аннулировать завещание вашего отца и передать вам контроль над всеми активами взамен постоянного сотрудничества с банком «Транскапитал». Речь идёт о долгосрочном инвестировании под контролем нашего управляющего.

Варя и Бенедиктов молчали.

А вот меня такой расклад не устраивал.

Или устраивал, но не совсем.

— Герр Шольц, — вкрадчиво произнёс я. — Вы хоть понимаете, что происходит?

Немец уставился на меня, ожидая пояснений. Его спутник молчал.

— Ганза предлагает мне и госпоже Фурсовой, которая тут вообще не при делах, кабальные условия сделки. Банковская монополия на наши деньги. Вы что, совсем охренели? И это при том, что вы действуете на землях РИ, попирая имперские законы. Да не смотрите на меня так! Государство признало меня законным наследником своего отца, и это факт. Я в своём праве. Деньги покойного графа Володкевича теперь мои. Мы сейчас в Турове, а не каком-нибудь, простите Древние, Любеке. И вместо того, чтобы признать свои ошибки, вы хотите наложить лапу на всё, что мне принадлежит. Только клиент, дорогие мои, имеет право решать, кому передавать свои активы. Чтобы принять решение, я должен доверять Ганзе. А моё доверие подорвано вашими действиями. И да, я могу всерьёз задуматься над тем, чтобы привлечь к этой истории правительство. Уверен, Дому Медведя не понравится ваша манера взаимодействия с подданными России.

— Вы отказываетесь от сделки? — холодно поинтересовался Шольц.

— Я хочу услышать предложение получше. Или узнать причину, по которой не должен взяться за вас всерьёз. Мы ведь оба понимаем, какие каналы я могу подключить.

Шольц откашлялся и неуверенно посмотрел на своего спутника.

В следующий момент я понял, кто здесь главный.

— Поговорим наедине, — предложил Жердь. — Если вы не против.

Взглянув по очереди на Варю и Бенедиктова, я кивнул.

Блондинка оказалась умницей и не стала спорить. Не прошло и минуты, а мы с ганзейцем уже сидели одни в комнате, при этом я напрочь не понимал, что происходит.

Жердь протянул руку, взял бутылку с водой, скрутил крышку и налил себе в стакан. Неспешно проглотил.

— Что я могу сказать, господин Володкевич. Существовало распоряжение, и оно исходило от руководства Ганзы. Заблокировать счёт вашего отца и воспрепятствовать тому, чтобы вы получили деньги. Выполнить эту задачу требовалось в определённый период времени. Мораторий закончился. Я вам КРАЙНЕ не рекомендую пытаться выяснить, кто и почему отдал такой приказ.

— Тогда зачем вы мне это сказали? И кто вы такой вообще?

— Начну со второго вопроса. Теодор Доплер, я из Магдебурга. Вхожу в совет директоров банка «Транскапитал». Что касается первого пункта, то я приехал урегулировать конфликт. Поэтому вы узнали то, что узнали. Добавлю, что силы, управляющие Ганзой, имели некие… хм… претензии к вашему отцу. В целом же, нашу мотивацию я хочу оставить за скобками.

— Как вы связаны с Нарышкиным? — в лоб спросил я.

— Князь Нарышкин — лишь крохотный винтик в той системе, которую вы можете потревожить, — с серьёзным видом ответил Доплер. — Я рекомендую остановиться сейчас, пока не стало слишком поздно. Те предложения, что уже поступили от герра Шольца, обсуждаются. Мы можем сделать универсальный счёт, через который вы будете перекачивать деньги с вашего… хм… предприятия. Предложим максимально выгодные инвестиционные пакеты. Пропишем в договоре возможность вывода активов в любой момент времени. И останемся при своём.

— Забудем, что было, — добавил я.

— Именно так.

— Убийц, которые приходили резать меня по ночам, тоже забудем?

— Заверяю вас, руководство «Транскапитала» не имеет к этим досадным инцидентам никакого отношения. Если что-то подобное и происходило, это перегиб со стороны князя.

— Перегиб, — задумчиво повторил я.

— И никак иначе.

— Хорошо. Какие у вас гарантии, что я не нарушу данное обещание? Получив деньги отца, я могу вывести большую их часть в один из российских банков, после чего вплотную займусь вашим руководством. Что меня остановит?