— Светлана все равно уйдет сюда.

— Я этого и опасаюсь. Испортит нам все планы.

Прохор сделал умильно удивленное лицо:

— Ого, у нас, оказывается, есть планы!

— Я тебя когда-нибудь побью, Прохор.

— Попробуй. Но лучше подумай, что делать будем. Фролов фигура в предстоящем синтезе важная, а сейчас окажется не под нашим колпаком.

— Думаю, — Пастор сделал глоток. Они так давно привыкли к этому странному напитку, что даже в мыслях называли его «чаем». — Василий — крепкий человек, но сейчас в психологическом надломе. Своей бурной деятельностью он скрывает некие внутренние проблемы.

— Ты давно у нас лекарем душ устроился?

Пастор поднял гневное лицо:

— Я тебя точно сегодня побью. А чем я, по-твоему, все эти годы занимался?

— Ну… — бывший спасатель скорчил умильно-простоватое лицо, — красиво по ушам пел, паству щедро одарял, особенно женскую половину. И не только словесами.

— Прохор…

— Бабу ему надо. Молодую и охочую. Секс — лучшее лекарство от уныния. Светка по молодости та еще зажигалка была, Вася ей под стать. Мужик он еще не старый, западет на молодуху.

Глава «Солнцеликих» задумался. Решение простое, но эффективное.

— Тогда тебе задание. Поговори со своими знакомыми и составь требуемый психологический портрет, а я подберу девчонку.

— Из наших?

— Ты совсем дурак? Мало на Си и Дэ молодых дурочек? Фролов же легенда! Под такого любая ляжет.

— А когда мне тогда прикажешь «Ловцами снов» заниматься?

— Оставь их пока. Сдается мне, что это левое прикрытие для дурачков. Набиев силу набрал, зачем ему незаконные формирования? Сольет их при первой же движухе. Основная интрига в это лето пройдет на самом верху.

Прохор встревожился всерьез:

— Ты уверен?

— Спасателей наружу в рейд выпихнут, технарей прижмут, лишние рты уберут. Топь получит много материала.

— Окстись!

Глава «Солнцеликих» молча уставился на своего старого десницу, и в его взгляде не было сожалений и жалости. Они исчезли с тех самых пор, как его сошедших с ума родителей бросили в Топь.

— Малая, ты точно видела его? — Крас выключил моющую машину и открыл люк технического обслуживания, начав доставать забитый грязью фильтр.

— Да. Как тебя сейчас.

Девушка, которую неделю назад застали под Куполом за непотребством, мечтательно улыбнулась.

— Там все красавцы! Румяные и крепкие.

— А сам?

— Я бы и с ним…

Красу хоть и было всего шестнадцать, но прелесть женского тела он уже познал. С этого возраста вводили разрешение на «уединение». Правда, с ограничениями. Но лучше так, чем драки и конфликты на почве гормонального взрыва.

— Серьезно? Он же старик!

— Сам ты старик! Взрослый мужчина с харизмой, — Малая повернулась к напарнику. — Вы все тут серые мыши, а у него харизма. И голос…От него прям мурашки по телу.

— Не мечтай! — фыркнул парень. — Он на тебя даже не глянет.

— Он уже видел и ему понравилось, — девушка распахнула комбинезон, под которым ничего не было, бесстыдно оголив крепкие полушария грудей.

— Малая! Ну вот на фига? У меня кабинка для утех лишь через два дня!

— В душе передернешь лишний разок, — хохотнула разухаривашаяся девчонка.

— Вот ведь зараза! — Крас захлопнул в сердцах люк. — Поехали, нам весь коридор прибрать до обеда.

— Чертовы тоннельщики! Столько грязи нанесли!

— У них своя работа, — пожал плечами паренек.

Он гордился тем, что в таком возрасте ему доверил моющую машину. Будет хорошо работать, станет бригадиром. А там и мастером участка. Кто его знает до какого уровня сможет дорасти. Там и паек лучше и комната больше. Девушки таких больше уважают.

— Нет валюты, нет прохода.

Наглый жилистый парень загородил лаз своей длинной ногой. Щуплый пацанчик только что не запрыгал от бессилья:

— Так я же принес два рубленых!

— Шкет, ты отлично знаешь, что проход стоит пять.

— Завтра занесу.

— Завтра и приходи.

Гену было на самом деле не жалко, но принцип есть принцип. Иначе весь бизнес рухнет. Затем хозяин прохода внезапно что-то вспомнил и поманил Шкета к себе.

— Ты, бают, Малую знаешь.

— Ага, — пацан проглотил слюну и кивнул.

— Держи, — Ген сунул ему в руку кусок зеленого пластика. — Уговоришь перейти ко мне, с меня три сеанса.

Шкет не стал качать права, а быстро схватил талон на помывку и тут же исчез в длинном полутемном ходу. Но тьма сопровождала его с детства, и он к ней привык.