– Деревце!
– радостно воскликнул Дон.
– Смотри, какое деревце, Робин! Какие прелестные листья! Она обернулась очень славным деревом!

(Морозный воздух. В облачной дымке яркое солнце.)

– Способная ученица, - сказал Робин.

Она снова преобразилась - на этот раз она не знала, чем станет, просто дала волю тому, что ощущала.

Дон пристально вгляделся в то серое и смутное, что возникло на месте деревца в яркой и пышной зелени, и, содрогнувшись, отвернулся.

– Не знаю, что это такое, но глаз не радует, - сказал он.

Тогда она позволила своему телу принять подлинную форму, обрела свой истинный облик, и на мгновенье ее сковала странная неловкость, неуклюжесть; новыми губами трудно было произносить земные слова, говорить же мыслями еще не удавалось, ведь она не знала языка Дона и Робина и только теперь поняла, что весь долгий путь в машине они молча переговаривались, а она не слышала их мыслей.

– Мне было как-то... печально, что ли... Оттого, что я улетаю.

– Пора, - сказал Робин.

И Дон помог ей подняться в ракету.

Уже в воздухе, глядя на быстро уходящие вниз и назад деревья, Дон сказал:

– Ты, должно быть, очень взволнована. Ведь тебя ждет столько нового.

Но сейчас, когда она отрывалась от Земли, в ней поднялось такое смятение, что не хватило сил ответить. Молча стояла она у иллюминатора, который затуманили низкие облака. Вот уже мутное клубящееся марево скрыло от нее лес. А ракета все набирала скорость. Холодные металлические стены смыкались вокруг нее, хотелось колотить по ним кулаками, но поздно, теперь уже не вырвешься. Дом остался далеко внизу, далеко-далеко, и под эти ее мысли уходил все дальше и дальше такая даль, что уже не разглядеть, не различить, не удержать...

– Недалеко от мексиканского побережья ждет Большой Корабль, - сказал Робин.
– Мы уже скоро будем там.

Ее мутило от быстрого подъема, хотелось за чтонибудь ухватиться. "Пройдет, - говорила она себе, - пройдет". Она думала о звездах, о своем новом обличье, и чужие еще губы шевелились, и она думала: это мое племя.

Ракета набрала высоту. И медленно повернула на запад. Время шло-то ли миг, то ли вечность, и облака остались позади, и еще дальше внизу - Великие Озера, словно тянулись из-за горизонта чьи-то руки и манили ее, и старались удержать.

И вот уже новые поля, и новые леса, новые ручьи и широкие равнины, и могучая река рассекает рыжую землю. Потом высоко взметнулись горы, - острозубые скалистые кряжи вонзались в грозовые облака, и облака цеплялись за их вершины. И на остроконечных пиках сверкал снег.

Ракета сотрясалась от скорости, ревом двигателей прощалась с уносящейся назад сушей. (Западное побережье... она видит его впервые и уже никогда больше не увидит, и над ним занимается заря.)

– Расскажите мне о планетах, - взмолилась она.
– Скорей.

– Скоро ты все увидишь сама, - сказал Дон.

– Расскажите хоть что-нибудь, но прямо сейчас. Пожалуйста!

– Ну, на Кину оранжевые горы.

– А какие они?
– допытывалась Бетти-Энн. (Нет, не надо ни о чем больше думать, только слушать!)

– Потерпи, это надо видеть своими глазами. Мы обычно проводим там целый день.

– День?..

– Для оранжевых гор это не так уж много, - сказал Дон.

– Нет, не то... Разве можно все как следует увидеть за один день?
– спросила Бетти-Энн.

– Я не совсем тебя понимаю, - сказал Дон.

– Но мне хотелось бы по-настоящему узнать эти оранжевые горы. А реки там есть?

– Право, не знаю... Там есть реки, Робин?

Не отрываясь от пульта управления, Робин негромко откашлялся.

– Что-то я не заметил.

– Тут все дело в красках, Бетти-Энн, ты разве не понимаешь?
– сказал Дон.
– Цвет сам по себе.

– Верно, - подтвердил Робин.
– Краски. Это главное.

Под ними яростно дыбились густо-зеленые и серые воды океана, белая пена вскипала и пузырилась, точно в пасти бешеного пса. А дальше воды синели, хрустально искрились, потом густая синева посветлела, успокоилась, простерлась нежно-голубой обманчивой гладью. Крошечный пароходик выпустил из трубы утренний дымок. А впереди, совсем близко, ждала ночь: ракета обогнала солнце.

– Всегда есть на что посмотреть, - вдруг сказал Дон.
– На свете так много всего.

Бетти-Энн пошла в хвост корабля.

– Странная она, - безмолвно сказал Дон Робину. Робин неотрывно глядел вниз, на океан, освещенный луной.

– Вижу Большой Корабль, - сказал он.

И круто направил ракету вниз. Навстречу взревел океан. Робин выровнял ракету.

– Входной люк открыт, я вижу, - заметил Дон.

Бетти-Энн посмотрела вниз, на серебряный корабль. Он легко покачивался на волнах, огромный входной люк зиял, точно жадная разверстая пасть, и весь он - гладкая и сверкающая тюрьма, готовая ее поглотить.