Бросаю взгляд на идеальные, чуть припухшие после свидания с Загорским губы.

Блядь.

– А вообще… Яичкина плохо старается с массажем, – язвит.

– Еще чуть-чуть – и я подумаю, что ты ревнуешь.

– Вот еще. У нее просто фамилия интересная. Не то что наши.

– Буду знать.

Аня, заметив включенный экран проектора на стене, спрашивает:

– Чем займемся?

– Фильм будем смотреть, – ощупываю плед, чтобы найти пульт.

Она тут же отодвигается.

Блядь.

– Я думала, мы английским займемся… – равнодушно пожимает плечами.

– Правильно думала, потому что мы будем смотреть фильм в оригинале.

– «До встречи с тобой»? Это же романтика… А другого ничего не нашлось?

– «Крик-2», – смотрю на нее в упор.

– «До встречи с тобой» нормально, – поспешно перебивает, округляя глаза.

Усмехнувшись, жму на «плей», а она, сложив ноги по-турецки, тянется к своей сумке. Я залипаю на узкой пояснице с ровным желобком посередине.

Вот тебе и Анечка, блядь.

Сжимаю полотенце со льдом.

Найдя резинку для волос, она забирает пышную копну в объемную шишку на затылке и наконец-то успокаивается.

– Только оденься. Пожалуйста, – просит тихо, осторожно задевая взглядом мое плечо.

– Окей, – просто выпрямляю руку, чтобы дотянуться до парадно-выходной тройки игрока «Родины», висящей на стене в качестве реликвии, и натягиваю на голое тело пиджак с эмблемой клуба. – Так сойдет?

– Угу.

– Смотришь фильм, что непонятно – спрашиваешь. Все ясно, Андрей?..

– Пока ты говоришь по-русски, да, – слабо кивает и напряженно выпрямляет спину.

Настроив в приложении на телефоне умное освещение, пытаюсь вникнуть в суть фильма, но то и дело заглядываюсь на задранный острый подбородок и пылающую щеку, на которую небрежно упала выбившаяся из шишки прядь волос.

Мне хочется по-хозяйски убрать ее за ухо, но вроде как не к месту.

Мой поиск себя начался года четыре назад. До того жаркого лета я четко знал, что мне нравится и что будет дальше. Знал, как хочу провести эту жизнь.

У меня всегда был хоккей. Родная команда, Стасик Николаевич, пацаны-оболтусы… Мы гремели своей четверкой на всю страну. Кавказ, Алтай, Тайга и Арктика из «Родины».

У меня была любимая девушка. Мы чуть больше года встречались с Аней. Никаких пошлостей или чего-то такого. Я водил ее в кино со спортивной стипендии, встречал из школы или после тренировок и обожал смотреть вместе ужастики, потому что именно в эти моменты она доверчиво ко мне прижималась.

А потом случилось «так бывает»…

Однажды она просто перестала отвечать на мои звонки, а после и вовсе заявила, что разлюбила.

Спорт помогал. В хоккее стало больше получаться. Я много тренировался, чтобы не думать. Правда, колено надсадил. Полюбил музыку и разлюбил ужастики.

Временами накатывало.

Как так, блядь?..

И почему со мной «так» не бывает?..

А еще были родители. Мои и ее. И отчего-то возникшее чувство вины перед ними всеми. Будто бы… недотянул? Не смог дотянуть… Вина и жуткий стыд съедали, поэтому придумал историю с фиктивными отношениями, чтобы отсрочить неизбежное.

Аня поддержала. Скорее всего, потому что тоже чувствовала себя виноватой.

И с ней, кстати, происходили внезапные метаморфозы. Она неожиданно для всех ушла с бальных танцев, завела новое хобби, которое ее родители сразу приняли в штыки, а я – нет. Что мне оставалось?

Наша легенда всех устраивала.

Все было на лайте до тех пор, пока я не понял, что медленно схожу с ума.

Мне было на все похрен!

Куда поступать? Куда лететь? С кем быть…

Растираю лицо, пялясь на экран.

Это было наваждение, которое… блядь… прошло. Америка расставила все по своим местам. Я от души повеселился, правда, в какой-то момент немного перестарался, и в итоге меня сослали обратно. При хороших командных показателях, отличном здоровье и кристальной репутации всего через год двери НХЛ снова будут для меня открыты.

– Он сказал fair hair, – поворачивается ко мне Аня. – «Справедливые волосы»?

– Он сказал, что у нее светлые волосы и… очень… красивые глаза, – подцепив двумя пальцами непослушную прядь, все же завожу ее за ухо.