– Была! Пока не пришла за покупками в торговый центр, где я работал уборщиком. Я мыл пол в сером халате и синей шапочке, грязный и потный, но даже в таком виде я разбиваю женские сердца, с этим ничего нельзя сделать, ведь я – точная копия актёра Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну»! – Как он умудрялся нести полную чушь и при этом аккуратнейше вести машину, одному богу известно… – Кардашьян увидела меня и разрыдалась, потом она сразу же достала телефон, позвонила своему некрасивому мужу и сказала, что разводится с ним, чтобы быть со мной. А я лишь рассмеялся, взял грязное пластмассовое ведро и вприпрыжку убежал на этаж выше, где и скрылся от неё в подсобном помещении. Она до закрытия носилась по торговому центру, ловила всех продавцов и охранников и обещала им миллионы, если они отведут её ко мне!

– Нина, объясни мне аргументированно, почему я должна слушать этот бред? – Красавица-блондинка прикрыла глаза и принялась растирать пальцами виски. – У меня уже голова раскалывается от концентрации его психопатических фантазий.

– А разве у нас… ну, у вампиров может болеть голова?

– Вообще-то нет, – подумав, решила она. – Но у меня от него уже болит!

– Мирослав, ты не мог бы понюхать укроп? – попросила я.

– Нет, потому что его у меня нет. Он остался в квартире, из которой мы убежали.

– Весь?

– Весь. Но это не моя проблема. Моя проблема, что я как две капли воды…

– Не мог бы ты просто заткнуться?

Удивительно, но он замолчал! Вот так просто? Без всякого укропа?!

…Наверное, где-то через полчаса машина притормозила у какого-то загородного дома. Хорошего старинного кирпичного особняка на три этажа. И хотя первый этаж был цокольным, домик казался картинкой с дореволюционных рождественских открыток. Мария вышла из машины, выразительно погремела ключами, приглашая нас следовать за собой, и поднялась на крыльцо.

– Это твой?

– Да.

– У тебя так много недвижимости?

– Ах, Нина, ты ещё молода. – Она открыла дверь, проходя внутрь.

Я вошла следом и встала в прихожей чисто европейского дома, какие видела только в зарубежных фильмах. Лестница наверх, причём не приставная, ведущая в дырку в потолке, а крутая такая лестница с перилами на полноценный второй этаж. Идеальный порядок, дорогая мебель, стильный интерьер, картины и фарфор…

– Когда ты поживёшь с моё, ты всё поймёшь. Чем больше у тебя домов и квартир, в которых ты сможешь в любой момент укрыться от любых бурь, тем лучше.

– А налоги вы платите? – зачем-то поинтересовался красавчик.

– Мальчик, я – Мария Бальса, господарша из рода Басарабов, – снисходительно объяснила моя сестра. – Налоги за меня платят те, кто готов отдать всё, даже свои никчёмные жизни, за один мой взгляд!

– Мне кажется, что вы преувеличиваете…

– Кто бы говорил!

Честно говоря, я уже слегка устала от их перепалок: кто тут красивый, кто идиот, кто просто еда, а кто альфа-самка! И от постоянной смены мест тоже устала. Иногда хочется разреветься, но в такой компании нельзя показывать свою слабость.

Хотя Мария, конечно, классная, однако и к ней тоже много вопросов. Почему она так резко настроена против отца? Только ли потому, что он называет её мать шлюхой? Возможно, но сомнительно…

Почему она против наших с ним контактов? Почему охотно рассказывает про дядю и отца, но ничего не говорит о наших братьях? К тому же Беснику вопросов нет, он фамильяр отца, поэтому остался с ним и не пошёл с нами. Это логично. И всё-таки у меня складывается стойкое ощущение, что всё не совсем так, как кажется. А вот как именно…

– Устала?

Сестра внезапно появилась сзади. То есть её шагов я не слышала. Наверное, засмотрелась на страшный макет головы мёртвого человека, висевший под люстрой.

– Мой трофей, – с теплотой в голосе протянула Мария. – Мой первый евнух…

Я растерянно обернулась. На ней был белый свитер с высоким горлом и синие джинсы-мом, наверняка ужасно модные в этом сезоне. И когда она успела переодеться? Она протянула мне кружку с тёплой кровью, и я приняла её.

– Таксидермист, увековечивший его, до сих пор жив. То есть до сих пор существует.

– Так это… не макет?

Моя сестра весело рассмеялась.

– Никаких копий, дорогая сестра, только подлинники! Отец иногда делает мне такие подарки, когда я убиваю значимых для меня людей. Евнухов, фамильяров, которые верно служили мне, домработниц, которые хорошо убирались, моих учителей. Пару лет назад я ходила на индивидуальные курсы английского. Преподаватель был что надо. Могла ли я позволить после окончания курсов, чтобы он обучал кого-то ещё?

– И всё это делает один таксидермист?