Теперь мы стояли на каменистом берегу широкого залива, оранжево-розовое солнце едва вставало над горизонтом, окрашивая леса на противоположной стороне в изумруды и золото. А прямо посреди воды высилась странная огромная конструкция, более похожая на японский иероглиф, нарисованный неведомой кистью титана на фоне прозрачного неба красной тушью.

У меня, как у художника, замерло сердце. Ни стен, ни пола, ни потолка, только резные столбы и балки багрово-оранжевого цвета, но как же это всё было восхитительно красиво!

– Дзиндзя храм Ицукусима, одна из самых известных достопримечательностей моей страны, – тихо подтвердила кицунэ, чувствовалось, что и её нежный голосок дрожит от воодушевления. – Стоит на этом месте с пятого века в честь трёх дочерей Сусаноо-но Микото. Разрушался богами и временем, но всегда восстанавливался людьми…

Я недоверчиво покосился на неё, и она сразу же поправилась:

– Нет, вот именно этот отстроен относительно недавно, в тысяча сто шестьдесят восьмом году, из полированного камфорного дерева, не подверженного гниению. Люди могут добраться сюда только во время отлива. Я тоже никогда не была здесь, но мой отец приезжает на остров каждый год, он проводит всю ночь в медитации под звёздным небом и символическими вратами в Вечность.

– Для обряда вашего бракосочетания был выбран лучший храм, – важно вскинул подбородок горделивый японец, появляясь практически из-под земли со стороны моего левого плеча. – Право, мне начинает нравиться собственная роль. Оказывается, быть сватом куда интереснее, чем женихом. Да и безопаснее, кстати. По крайней мере на данном этапе, – Он обернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза и спросил: – А вас ещё не утомляют наши маленькие игры? Очень надеюсь, что нет, потому что дальше будет нечто ещё более завораживающее…

– Мы будем ходить по воде, аки посуху?

– Вы ведь христианин, для вас этот опыт, несомненно, будет полезен. Вы уже взялись за руки? Тогда вперёд!

Он склонился в поклоне, а мы с Мияко, не сговариваясь, сделали первый шаг в воду. Мгновенно провалившись по щиколотки! Нэкомата сложился пополам, задыхаясь в диком хохоте:

– Как дети, честное слово-о… Ну, праматерь Инари, нельзя же быть настолько доверчивыми! Алексей-сан, госпожа Мияко, вы бы видели свои лица-а…

Я чудом успел удержать маленькую лису, уже поднявшую колено для прямого удара с ноги в печень ржущего, как конь, кота! Надо отдать должное, он быстро сумел овладеть собой.

– Всё, всё, прошу прощения. Если вы приглядитесь, то увидите в двух шагах стеклянный мост вровень с водой. Идти надо было по нему. Ещё раз простите своего шаловливого накодо! Но это было… хи-хи… ой, не могу-у…

В общем, он пошёл первым, указывая нам дорогу и предусмотрительно держась на два-три шага впереди. Следом двигался я, не давая возможности мстительной кицунэ чем-нибудь приложить своего бывшего жениха по затылку. И уж поверьте, с неё станется.

Кстати, если следовать букве, то никакого стекла под водой не было. Было волшебство, то есть на ширину шага вода просто замерла. Справа и слева она жила, двигалась, текла, колебалась ветром, несла листики или баюкала рыбок, но под нашими ногами это была абсолютно мёртвая твердь.

Но самое интересное, что чем ближе мы подходили к храму, тем явственнее он менялся. Сначала появились широкие ступени из бледно-зелёного нефрита, поверх был наброшен роскошный восточный ковёр, расшитый незнакомыми мне узорами. Мияко, немного дуясь на меня за невозможность даже плюнуть в спину красавца нэко, перешла к просветительным комментариям:

– Это тории, ворота солнечного света. Табличка над входом возносит благодарности богам. В частности, богине солнца и её непутёвому брату, они были одни из основателей этого мира. Длинная и довольно скучная история, как мне кажется, но если ты настаиваешь…

– Не настаиваю.

– Ну и пожалуйста! Вообще ничего не буду говорить.

Когда мы подошли к ступеням, то на самых верхних вдруг проявились каменные скульптуры, традиционно охраняющие вход. Кицунэ не сдержалась:

– Такие стражи называются комаину. Обычно это львы. Но бывают и собаки, а ещё чаще смесь собаки и льва. Но кроме них комаину могут быть кабаны, драконы или…

– Лисы? – искренне удивился я, потому что справа нас встречал тот самый лев-пёс, а скульптура слева, несомненно, изображала лису.

– Мы, демоны, да и всякая другая светлая или тёмная нечисть, называем это место храмом Семи тысяч островов, – позволил себе напомнить Нэкомата, вежливо делая шаг в сторону, – каждый, кто войдёт в его врата, будь то человек, зверь, сущность или даже божество, – все возможные грехи будут смыты с их душ…

Он замер в низком поклоне. Что ж, нам оставалось церемонно шагнуть на первую ступеньку, и тут скромная Мияко, не поднимающая глаз, вдруг резко сделала взмах левой рукой. Её тонкий пальчик коснулся выбритого лба нашего японского накодо, вспыхнула зелёная искра, и Нэкомата кубарем полетел в воду, подняв тучи брызг!