Старшие сёстры попытались переглянуться, но их хрустнувшие шейные позвонки явно были против. После короткого выдоха, более похожего на сдвоенный стон, Инари скрипнула зубами:

– Нэкомата нашёл тебя.

– Аригато, я в курсе.

– Мы не хотели…

– При чём тут вы? Можно подумать, его слуги давным-давно не доложили ему, где меня искать.

Пользуясь случаем, я всё равно попытался проявить вежливость и деликатность, отойдя к кухонному окну. Прислушиваться к сестринским разговорам не имело смысла: если будет что-то важное, Мияко сама мне потом расскажет. Если захочет, конечно.

Стасик, конечно, герой, выручил. Да, разумеется, никакого пива он от меня не ждёт и, скорее всего, искренне удивится, когда я притащу ему две бутылки. А может, даже и обидится, он такой.

За окном вечерело. На улице у дома гуляли прохожие, кто-то возвращался с работы, мамаши раскатывали коляски и следили за малышами на детской площадке.

Всё было исключительно тихо, мирно, обыденно и потому вызывало смутное чувство тревоги. Когда прямо из осеннего воздуха вдруг выплыло призрачное, вполне себе миловидное женское лицо, я сразу понял, что, как говорится, «предчувствия меня не обманули». Но…

Несмотря на жуть происходящего, я ни капли не испугался, не вздрогнул и не попытался отпрыгнуть от подоконника. Привычка – великое дело! Между мной и каким-то там кошмарным привидением был лишь стандартный стеклопакет, вряд ли это могло считаться серьёзным препятствием, но мне, честно говоря, даже маленькую кицунэ звать было как-то неудобно. Пустяки, дело житейское…

– Иди ко мне, – прошептала призрачная женщина за окном. Я чётко слышал каждое слово. – Сюда, – повторила она, делая приглашающий жест рукой. Её одежды развевались на ветру непривычно плавно, словно ткани под водой, голос был не требовательным, скорее просящим, но в глазах светилось что-то непреодолимо влекущее.

Тем не менее я вполне владел собой. Обращаться к кому-либо за помощью явно не стоило: что эта полупрозрачная дама мне сделает, когда мы по разные стороны баррикад? Я тут, она там и вообще…

– Скорее иди ко мне.

Кажется, женщина становилась навязчивой. Идти к ней я не собирался, она не в моём вкусе, но игнорировать, отвернуться, просто уйти тоже, наверное, было не совсем прилично. Да и вообще говорят, что большинству привидений попросту нужно немного внимания. Надо поговорить с ней, выслушать, и всё, ничего сложного, согласитесь.

– Впусти меня.

Э-э нет! Вот если что я отлично запомнил, так это запрет открывать двери кому попало, добровольно пуская нечисть в свой дом. Их же потом палкой не выгонишь. Проще мне спросить, что ей надо. Сейчас я на минуточку открою окно и…

– Хозяин, ты рехнулся или как?! – неожиданно в мои джинсы вцепились три пары маленьких, но сильных рук. – Ты чё, типа всерьёз ещё на одну бабу запал? Их в хате уже три штуки, а ему всё мало… Кыш от окошка, лох озабоченный!

Я с трудом оторвал взгляд от притягивающих глаз призрака и наклонился шугануть домашних бесов, но в тот же самый момент стальные пальчики маленькой кицунэ схватили меня за воротник.

– Альёша-сан, смотри сюда!

Я обернулся, а Мияко крепко поцеловала меня в губы. Голова на мгновение закружилась, словно пробку от шампанского сорвало, но, когда меня вновь развернули за плечи к окну, я с трудом сдержал крик, закусив нижнюю губу, потому что теперь видел истинное лицо привидения.

Вместо приятной молодой женщины на меня скалился лысый череп в ошмётках гниющей плоти. Её волосы грязными патлами закрывали половину лица, сквозь драный саван виднелись желтоватые кости, а в глазницах копошились могильные черви…

– Иди ко мне, – продолжала взывать она, но я уже мог сопротивляться её власти.

– Это юрей, – объяснила лисичка, вновь поворачивая меня к себе, – призрак женщины, умершей насильственной смертью от рук собственного мужа. Стоило тебе открыть окно, как она забрала бы твою жизнь одним поцелуем. От тебя остались бы лишь обгорелые тапочки на полу.

– Я дурак?

– О да! Это даже твои бесы знают. Но ты мой хозяин и господин, я никому не дам тебя в обиду. Пока я рядом, ни одна стерва не смеет тебя целовать! Ну, быть может, кроме твоей мамы…

Не уверен, что это был комплимент. Даже скорее наоборот.

– А-а… эта тётка так и останется там торчать?

– Юрей нельзя убить, она же давно мертва, – хмыкнула Мияко, – но можно попробовать её прогнать. Дай мне лист бумаги и чёрный фломастер, лучше маркер!

Минутой позже, старательно вывалив язычок набок, моя кицунэ выводила длинную линию иероглифов. С каллиграфией у неё явно было не очень, зато усердия хватало на десятерых.

– Вот! – с гордостью выпрямилась она. – Здесь написано по-японски примерно так: «Я возьму тебя за лицо, раздвину твои челюсти до хруста плоти, а потом мои твёрдые пальцы коснутся твоих глазниц, глубоко утопая в них…»