– Не важно. Нам пора домой, Альёша-сан…

Когда мы садились в вызванное такси, две сестры всё ещё внимательно глядели нам вслед. В машине Мияко всю дорогу молчала, сложив руки на груди, надувшись, как рыба-ёж, и напряжённо сопя в две дырки. Расспрашивать её о чём бы то ни было в таком настроении явно не стоило.

Риск просто не оправдал бы результата, причём таксист понял это даже быстрее меня, выключив шансон и сконцентрировавшись исключительно на дороге. Уже на выходе он послал мне сострадательный взгляд мужского братства из серии: «Держись, братан, все через это проходили, главное, не лезь под горячую руку и купи цветы, раз уж накосячил…»

Я благодарно кивнул. Хотя зачем? За совет с цветами! Почему бы и нет?

– Нарисуй мне цветущую сакуру, – не оборачиваясь, попросила кицунэ, когда мы поднимались на второй этаж, – ещё я люблю речные лилии, но их нельзя срывать, они мгновенно вянут. Мы с отцом часто смотрели на лилии, когда он позволял посидеть с ним рядом на берегу. Я ужасно этим гордилась и вела себя тише мышки. Он читал или просто смотрел на небо, а я млела оттого, что меня не прогоняют, что мне можно как-то прикоснуться к его мыслям, прочесть вечное единство высокой звезды и её воплощения в белом цветке на зеркальной поверхности воды…

– Ты не рассказывала о нём.

– И сейчас не буду. Не заводи меня. Я голодная, где сердца твоих врагов?

Пока Мияко принимала горячий душ, распевая что-то в ванной на японском, я поставил кипятиться воду и достал пакет молока из холодильника. Не знаю уж, насколько в дикой природе обычные лисы любят воду, но моя кицунэ бежала в ванную при каждом удобном случае, как минимум дважды в день. Столь же тщательно она следила за свежестью своей и моей одежды, строго отчитывая домашних бесов за малейшую оплошность или лень. «Заботливая и чистоплотная», так, кажется, она о себе говорила ещё с первых дней нашего знакомства.

На минуточку я поймал себя на мысли, что почти не вспоминаю о своей прошлой жизни до того, как в моём доме неожиданно поселилась красивая японская девушка с рыжими ушками и пышным хвостом. Получается, всё, что было раньше, не так важно? Я был глуп и слеп столько лет?

Бегал за непонятными иллюзиями, искал славы и денег, обжигался в любви, обходил людей и вообще мало во что верил. Хотя, возможно, именно отсутствие фундаментально-непоколебимых убеждений позволило мне так легко поверить в реальность маленькой кицунэ…

– Да брось, от встреч с нами сходили с ума единицы. – Шум душа прекратился, и в приоткрытой двери показались часть голого бедра, круглое плечико, и замотанная полотенцем голова подмигнула мне. – Средневековые крестьяне искренне считали волшебных лис частью своего мира, потом мы часто дружили и даже заключали браки с учёными людьми, а в последнее столетие многие кицунэ спокойно работают в сферах шоу-бизнеса, литературы, музыки и даже мультипликации. Как ты думаешь, кто вообще придумал стиль аниме?

– Лиса, – улыбнулся я.

– Вот именно, – победно подтвердила Мияко, минутой позже появляясь закутанной в пушистый халатик, – так что не считай себя кем-то особенным, мы умеем наводить мосты и налаживать контакты. И если уж ты так настаиваешь, я расскажу тебе о сёстрах.

Как все уже поняли, порой для неё было достаточно любой левой мысли, проскользнувшей у меня в голове, чтобы поймать её за хвост и принять как руководство к действию. Первое время меня это пугало, потом раздражало, сейчас, кажется, привык. Ну или по крайней мере смирился.

Итак, у моей крашеной блондинки было двенадцать братьев и сестёр, большинство из которых давно жили своей жизнью, разъехавшись из родного дома во все стороны света. С отцом оставались лишь три дочери – Инари, Мёбу и Мияко. Учитывая, что у старших сестёр было по три хвоста, можно логично предположить, что они гораздо опытнее и умнее, а поэтому, несомненно, опекали младшую так, как это казалось им правильным. Нет, не как в истории Золушки, но тем не менее.

Отец, разумеется, души не чаял в своей малышке, но всё же, согласно японским традициям воспитания девочек, был с ней если уж не чрезмерно строг, то достаточно отстранён. Ей нанимали хороших учителей, её образование было сбалансированным и гармоничным – иностранные языки, танцы, литература, искусство, музыка, спорт, домоводство, физика, химия, ну и, несомненно, магия. Последнее лисы изучают всю жизнь, каждый раз переходя на новый уровень.

В плане того, что касалось «шпыняния и издевательств», Мияко явно преувеличивала, сёстры издевались над ней ничуть не более, чем любые старшие над младшими. Подкладывали живых тараканов ей в рис, клали листья крапивы под простыню, приклеивали тапки к полу, подсовывали чёрный чай вместо зелёного, сыпали горчицу в носки, подрезали лямки лифчика, бросали кусочек льда за шиворот во время урока каллиграфии и всё такое. Согласитесь, это достаточно далеко от «дедовщины».

– Они злые, – упёрто твердила маленькая кицунэ, – и всё равно они меня обижали! Мальчиков воспитывают иначе, тебе не понять!