Как и все высококлассные отели, «Интерконтиненталь» принимал у себя беглецов из Брюсселя. Все эти люди в костюмах обосновались в городе ещё на прошлой неделе, вертелись и действовали так, чтобы, когда главы государств приедут в город, им оставалось лишь вежливо отказаться от приглашения Тони Блэра отведать британской говядины на каком-нибудь ужине для прессы, а затем уехать. Всё бы хорошо, но, на мой взгляд, меры безопасности здесь были на высоте – от герметичных люков, предотвращающих закладку бомб, до значительного присутствия полиции на улицах. У них наверняка были планы действий на случай любых непредвиденных обстоятельств, особенно вооружённого нападения.

Под ногами у Сергея лежал АК со складным прикладом – российский автоматический 7,62-мм укороченный автомат. Его стриженные редеющие каштановые волосы были прикрыты тёмно-синей шерстяной шапкой, а старый советский армейский бронежилет, надетый под пуховиком, делал его похожим на мишленовского человечка. Если бы Голливуд искал русского крутого парня, Сергей бы без проблем выиграл кинопробы. Под сорок, квадратная челюсть, высокие скулы и голубые глаза, которые не просто пронзали, а рубили на мелкие кусочки.

Единственной причиной, по которой он никогда не станет главным героем, была его ужасно изрытая оспинами кожа. То ли он в юности сторонился Клирасила, то ли обжёгся – я не мог сказать, а спрашивать не хотел.

Он был твердым и надежным человеком, и я чувствовал, что с ним можно иметь дело, но он не собирался быть в моем списке получателей рождественских открыток.

Я читал о внештатной деятельности Сергея Лысенкова в отчётах разведки. Он был членом спецназовской группы «Альфа» – элитного подразделения спецназа РГБ, которое действовало везде, где власть Москвы находилась под угрозой или где шли войны за экспансию. Когда в 1991 году руководство КГБ, придерживавшееся жёсткой линии, возглавило переворот в Москве, они приказали группе «Альфа» убить Ельцина, пока он укрывался в Белом доме, но Сергей и его товарищи решили, что с них хватит, и что политики все одинаково плохи. Они не подчинились приказу, переворот провалился, и когда Ельцин узнал, что чуть не произошло, он взял их под своё прямое командование, лишив их власти и превратив в своих телохранителей. Сергей решил уйти и поделиться своим опытом и знаниями с тем, кто больше заплатит, и сегодня этим человеком стал я. Связаться с ним оказалось достаточно просто: я просто поехал в Москву и спросил несколько охранных компаний, где его найти.

Мне нужны были русские в команде, потому что мне нужно было знать, как русские думают, как русские поступают. И когда я узнал, что Валентин Лебедь будет проводить сутки в Хельсинки, а не в своей крепости в Санкт-Петербурге, Сергей оказался единственным, кто мог организовать транспорт, оружие и подкуп пограничников за отведённое время.

Люди, которые инструктировали меня по работе, хорошо справились со своей работой.

Валентин Лебедь, как мне удалось узнать, проявил смекалку во время падения коммунизма. В отличие от некоторых своих неловких коллег, он не стал оставлять дизайнерские лейблы на рукавах нового костюма, чтобы показать, сколько он стоил. Его взлёт был стремительным и стремительным; за два года он стал одним из дюжины главарей «мафиократии», сделавшей РПЦ столь могущественной во всём мире. Фирма Лебедя работала за рубежом только с бывшими агентами КГБ, используя их навыки и опыт для управления международной преступностью, словно военной операцией.

Начав свою жизнь в нищете, сыном фермера в Чечне, он воевал против русских в войне середины девяностых. Слава к нему пришла после того, как он сплотил своих людей, заставляя их снова и снова смотреть «Храброе сердце», пока русские бомбили их день за днем. Он даже раскрашивал лицо наполовину синим, когда шел в атаку. После войны у него появились другие идеи, все связанные с долларами США, и местом для их реализации он выбрал Санкт-Петербург.

Значительную часть своих денег он получал от торговли оружием, вымогательства и сети ночных клубов в Москве и других городах, которые служили прикрытием для проституции. Ювелирные магазины, которые он «приобрел» в Восточной Европе, использовались им как прикрытие для сбыта икон, украденных из церквей и музеев. У него также были базы в Соединенных Штатах, и, как говорили, он организовал сделку о сбросе сотен тонн американских токсичных отходов на родину. На Дальнем Востоке он даже купил авиакомпанию, чтобы иметь возможность вывозить героин без административных проблем. Всего за несколько лет, по словам людей, которые меня информировали, такая деятельность принесла ему более 200 миллионов долларов.

В трёх кварталах от отеля, в машине, которую бросят после запуска подъёмника, стояли ещё двое из команды из шести человек. Карпентер и Найтмер были вооружены 9-мм мини-пулемётами «Узи» (очень уменьшенной версией 9-мм «Узи»), которые крепились на ремнях под пальто, как и у телохранителей, с которыми нам предстояло столкнуться.

Это было хорошее, надёжное оружие, хотя и немного тяжеловатое для своего размера. По иронии судьбы, Сергей раздобыл командные «Узи» и старые испанские полуавтоматические 7-миллиметровые пистолеты с глушителем у одного из дилеров Валентина.

Конечно, «Плотник» и «Ночной кошмар» были не настоящими их именами; Сергей, единственный, кто говорил по-английски, сказал мне, что они так переводятся, и именно так он их и называл. И хорошо, ведь я всё равно не смог бы произнести их по-русски.

Кошмар оправдывал своё имя. Он определённо не был самым острым инструментом в сарае Сергея. Ему приходилось демонстрировать всё двадцать-тридцать раз, прежде чем он понял, что к чему. Его лицо было слегка плоским, что в сочетании с постоянно бегающими глазами и тем фактом, что он, похоже, не очень хорошо удерживал еду во рту, придавало ему довольно пугающий вид.

У Карпентера была героиновая зависимость, которая, как заверил меня Сергей, никак не повлияет на его выступление, но во время подготовки она определённо повлияла. Его губы постоянно двигались, как будто он что-то проглотил и пытался вернуть вкус. Сергей сказал ему, что если он облажается на земле, то лично его убьёт.

Найтмер был для Карпентера как старший брат и защищал его, когда Сергей ругал его за ошибки, но мне казалось, что Найтмер пропадет без него, что они нужны друг другу.