Вдалеке небо пополам разрезает яркая вспышка молнии, и внутри все сжимается. Снова откидываюсь затылком к стеклу и до боли стискиваю кулаки. Судя по бурым тучам вот-вот хлынет дождь, но мне наплевать. Я не сдвинусь с места, даже если придется просидеть здесь до того момента, как я вместо Арчи направлюсь покорять циклопа.

– Эми, я прошу тебя, поверь мне. Я никогда с тобой не играл. Я не пытался тебя обмануть. И я точно не хотел отвлекать тебя ради победы в этом идиотском тендере, – отчаянно пробую вновь. – Все это неважно, Эми, слышишь? Только ты важна. И так было и будет всегда. Прошу, просто поверь мне. Пожалуйста.

Мой голос срывается на шепот от отчаяния, и больше я ничего не говорю. До того самого момента, когда вижу на небосводе яркие розовые полосы, говорящие о том, что вот-вот наступит рассвет, а значит, мне пора идти.

Я поднимаюсь на ноги и упираюсь лбом в дверь. Прикрыв веки, едва слышно произношу:

– Ты, наверное, спишь. Но я все равно должен тебе сказать, что через несколько часов мне придется ловить циклопа вместо Арчи. Последние недели я готовил его для победы в тендере, но из-за неудачной вечеринки он не сможет встать на доску сам. Так что… что бы ни случилось сегодня, я хочу, чтобы ты знала… – Я тяжело сглатываю. – Это лето было лучшим за всю мою жизнь, ведь я впервые узнал, что такое любить. Мне жаль, что все закончилось так, Эми… И… я сниму наш лагерь с участия в тендере. Это все не имеет никакого смысла. Я сейчас же поговорю с отцом. Так что… тендер твой. – Я шумно выдыхаю. – Знай, что я люблю тебя. Всегда буду любить тебя.

Отхожу от ее бунгало, полностью разбитый. До встречи с ней я никогда не думал, что готов к семье. Просто даже не предполагал, что смогу когда-нибудь испытать настолько сильные чувства к кому-то, что захочу быть с ним всю свою жизнь.

До переезда в Сидней я видел себя лишь в океане. Волны были для меня всем. Они были моим смыслом жизни. И я не хотел отказываться от кайфа, когда ты на волнах, ради кого-то. А мне бы пришлось, ведь рисковать жизнью, будучи в отношениях, чертовски эгоистично по отношению к своей половинке.

Дин завязал с серфингом, а до него – мой отец. А я… я не хотел с ним завязывать. Но все пошло не по плану. И хоть я отказывался признавать то, что готов к чему-то большему, судьба решила все за меня.

Я полюбил Эми сразу же. Долгое время я отрицал это. Считал неправильным. Думал, что просто хочу переспать с ней. Но я спал с ней огромное количество раз, и все еще не насытился. Она была нужна мне больше волн, ведь мои чувства к ней гораздо сильнее самых крутых бигвейвов.

И это не просто похоть. Или привязанность. Нет.

Это безудержное желание видеть ее рядом с собой каждую секунду каждого дня. На протяжении всей своей жизни. Ощущать невероятное спокойствие, ощущать себя… дома.

Дом – больше не про океан. Дом – это Эми. Моя собственная Лагуна, в которой я отыскал тот самый покой и смог стать самим собой, растворившись без остатка.

И как бы сильно я ни боялся циклопа, гораздо сильнее я боюсь того, что умру, так и не получив ее прощения.

– Что случилось? – раздается надо мной голос Арчи.

– С чего ты взял, что что-то случилось?

– Сейчас пять утра, а ты ловишь волны… В рубашке, – морщится брат, – в цветочек.

– Да, не мог надеть рубашку в горошек, что ли? Тогда бы мы определенно не заметили ничего странного в твоем поведении, – вдруг звучит еще и голос Джона.

Не произношу ни слова, снова устремляя взгляд на океан.

– Что вы здесь делаете? – спустя время спрашиваю.

– Очевидно, рассуждаем на тему того, как тебе не идет рубашка в цветочек, – закатывает глаза Джон, плюхаясь на песок рядом со мной. – Серьезно, Макс, что случилось?

Провожу рукой по мокрым взъерошенным волосам и собираюсь с мыслями.

– Макс? – С другой стороны садится Арчи.

– Я облажался, – глядя в пустоту, едва слышно произношу.

Воцаряется идеальная тишина, которую нарушает шум волн, бьющихся о берег. Смотрю, как то и дело о песок ударяется пена, и даже не поднимаю взгляд.

– Так… расскажешь? – тихо интересуется Джон, ковыряя песок какой-то палкой.

Говорят, когда тебе больно, нужно обязательно высказаться и тебе полегчает. Но я не привык делиться тем, что на душе. Даже с друзьями. Мне проще разговаривать с океаном.

– Да, вы правы. Рубашка дурацкая, – стягиваю с себя рубашку, а затем поднимаюсь на ноги и вместе с бордом бегу к воде, чтобы в очередной раз за последний час высказаться так, как я умею лучше всего.

Океан сегодня буйный. Волны – десять через восемнадцать. Плыву по воде, набирая скорость, чтобы опередить волну. Хоть сейчас она затаилась, через мгновение позади случится ее обрушение, там, где риф уходит под воду. И несмотря на мое эмоциональное состояние, я не хочу дать потоку унести меня туда, где глубина окажется в два раза больше и мощнее самой волны.