Уйти пораньше не получается. Машка твердит, что не хочет расстраивать предков, они старались. Отдаем дань всем запланированным обрядам. Тешит только то, что уже завтра будет менее насыщенная программа.

В номере оказываемся далеко за полночь. Тишина режет слух и разгоняет сердце.

– Ты должен помочь мне раздеться.

– С превеликим удовольствием, – подступаю вплотную. – Одно уточнение: это воздушная масса тебе еще нужна?

– Как память!

– Думал, тебе пофиг на такие детали. Даже не хотела сама выбирать платье, – припоминаю с ухмылкой.

– Я передумала!

– Ладно, буду осторожен, – вразрез с этим резко прокручиваю ее, чтобы встала ко мне спиной. – Черт… Это что, еще одно испытание? Зачем столько пуговиц?

– Прости… Не будем же мы вызывать подмогу, – подкалывает меня Маруся.

– Окей, стой, не вертись.

Не меньше пятнадцати минут уходят на то, чтобы разобрать ее из этого странного платья. Стараюсь, не проклинать создателя вслух, но терпение все же по крупицам теряю. Утирая взмокший лоб, быстро скидываю с себя одежду и прошу Машку забираться на кровать.

Когда накрываю собой ее голое тело, она вдруг тихо-тихо шелестит:

– Прям как в наш первый раз, только со светом.

– В чем схожесть?

Не ожидал, что она это вспомнит.

– Во всем, – абсолютно неясно отвечает. – Я помню, что ты мне тогда сказал, – шепчет, закидывая мне на шею руки и притягивая ближе на себя.

Прикасаюсь губами к ее подбородку. Взгляд вверх направляю.

– Что?

– «Не бойся, я люблю тебя», – приводит точную цитату.

У меня при этом в груди что-то пережимает.

– Да, а ты решила, что дальше в дружбу играем.

– Нет… То есть да, собиралась так думать… Хотела… Но чувствовала ведь, что другое это… – выдает моя святоша. – Чувствовать важнее, чем осмысливать.

– Не могу не согласиться.

– Ты исполнил мое заветное желание.

– Какое?

– Быть всегда рядом с тобой.

– Да, – выдыхаю, не зная, что еще сказать.

– Теперь я буду исполнять твои желания.

Окончательно теряюсь от этого заявления.

– В клочья, Маруся…

– Угу-м. Так и надо, – коротко целует меня в губы.

– Знаешь же, что мне надо только одно, – шепчу практически ей в рот, понижая голос до хрипоты.

– Любить?

– Да.

– Сильно-сильно?

– Да.

– Уже исполнено.

– Тогда я счастлив.

– И я, Яричек… И я…

ЭПИЛОГ

Боракай, Филиппины,

пять лет спустя

Придерживая плечом телефон, подхожу к стеклянной стене. Застываю практически неподвижно, наблюдая за тем, как Маруся с сыном плещутся в бассейне. За грудиной вмиг тепло становится. Искрит тихим и привычным восторгом. Из динамика продолжает лететь «Одесса» в виде эмоционально-воодушевленной трескотни зама – новый проект обсуждаем, идея горит. А за окнами вечное лето и абсолютное счастье – безграничное и необъятное.

– Благодаря вашей разработке, Ярослав Сергеевич, разница между себестоимостью и ценой готового здания выведет нас в тройной плюс…

– Об этом, Иван Игнатьевич, после всех расчетов поговорим, – останавливаю я. Не люблю, когда люди заигрываются и начинают стричь шерсть нерождённого ягненка. – Финотдел обещал закончить бизнес-план к концу недели, тогда и обсудим дальнейшую тактику.

– Согласен, согласен, – быстро отскакивает за очерченную границу зам. – Насчет видеоконференции по Каролино-Бугаз все в силе?

В этот момент Маруся оборачивается к дому лицом и, заметив меня, широко улыбается. Машу ей в знак приветствия. Не виделись пару часов, уже скучаю. Она разворачивает сына и, судя по жестам, просит его помахать в ответ. Макс смеется, слышу этот неподражаемый звонкий звук через стеклопакеты. Вместо приветствия он бьет ладонями по воде и, конечно же, забрызгивает все вокруг. Прилетает даже сидящей на шезлонге няне.

– Ярослав Сергеевич?

– Да. Разумеется. Завтра в десять по Киеву.

– Тогда до встречи, Ярослав Сергеевич!

– Хорошего дня, Иван Игнатьевич!

Отключившись, машинально прокручиваю мобильник в руке. Смотрю, как Машка показывает мне один палец, затем четыре и после все пять. Если бы не находилась в воде, набила бы это в эсэмэску. Переписки у нас с ней теперь короткие, но ёмкие. Если пролистать, мало кто поймет, что за цифры постоянно повторяем.

Ярослав Градский: 145

Маруся Градская: 145!

Все очень просто, это шифровка по количеству букв – я тебя люблю.