Град снова смеется. Он всегда много смеется, и я с ним теперь тоже.

– Еще немного, Титоша, – ловит мою ладонь и слегка сжимает. Потом тянет к губам и целует костяшки. – Скучал по тебе.

– И я по тебе, – тяну со счастливой улыбкой. Если бы не был за рулем, кинулась бы обнимать. – Может, тогда домой рванем? – бросаю неопределенно.

Ярик хмыкает и ухмыляется. Сплетая наши пальцы, пристраивает у себя на бедре.

– Нет, святоша, я не дам тебе сбить меня с пути истинного, – дразнится. – Ты хотела поужинать в городе, мы едем ужинать. А то знаю я тебя, после нирваны одумаешься и предъявишь мне, что слабо ухаживал.

– Я? – восклицаю с характерным апломбом. – Ни за что! По крайней мере, не после того, как ты поймал мышь, – откровенно дурачусь. – Это преференция на целую пятилетку!

– Я – молодец? – ведет Яр в тон мне.

– Мой герой!

– То-то же!

Ужин в ресторане проходит в той же беззаботной и игривой атмосфере. В какой-то момент мы, конечно же, начинаем мучить друг друга взглядами и намеками. Но заканчивать вечер не спешим. Долго сидим, смотрим исключительно друг на друга и без умолка болтаем. В конце концов, мы ведь не просто возлюбленные. Мы давние друзья. Несмотря на ссоры и препирательства, нам всегда было о чем говорить. Не привыкли подбирать слова или же как-то фильтровать свои мысли. Всегда выдавали все, что думаем, зная, что ничто не способно нас друг от друга оттолкнуть.

– Завтра хочу тебе квартиру показать, – говорит Яр после того, как приносят десерт.

– О-о, уже готово? – забываю о набранном в ложечку мороженом. – Ты вроде говорил про сентябрь…

– Сдача и будет в сентябре, – делает глоток кофе. Когда подношу лакомство к его губам, открывает рот и сгребает пломбир за меня. – Хочу, чтобы ты посмотрела расположение и оценила выбранную мной внутреннюю отделку, учитывая реальные размеры и планировку комнат.

– В этом плане я не особо притязательна.

– И все же, – настаивает мой Град.

– Хорошо, – улыбаюсь.

– По поводу дома, – плавно переходит ко второй серьезной теме. – Сейчас там только фундамент льют, но, думаю, после того, как выгонят стены, тебе следует подключиться.

– Вот тут... Я знаю, как должен выглядеть наш дом, – выпаливаю и мечтательно закатываю глаза.

После вздоха более осмысленно обрабатываю эту информацию и ловлю на себе довольный взгляд Ярика.

– Что?

– Мне нравится, как это звучит, Маруся. Вдумайся: наш дом.

– Да… Мне тоже очень нравится.

Вечер заканчивается идеально. Целуемся на парковке, на светофорах, во дворе… По пути в спальню друг друга раздеваем. Добравшись до кровати, разительно замедляемся. Движения становятся чувственными и ласковыми. Растягивая трепетное удовольствие, неторопливо занимаемся любовью.

Все хорошо… Яр, засыпая, обнимает меня. Крепко и одновременно нежно прижимает к груди. Я слушаю его сердцебиение и тоже стараюсь уснуть. Тревога возвращается, словно удар молнии. Остро задевает нервную систему и стремительно разрастается по всему организму.

Месячных все еще нет.

Я не хочу поддаваться паранойе и пытаться прислушиваться к своему телу. Изменилось ли в нем что-то? Три года назад я обратила на это внимание, когда было уже поздно. Сейчас же… Я не просто до ужаса боюсь повторения того жуткого сценария… Не хочу и мысли допускать, что что-то может быть. Я не готова. Так не должно быть… Не должно! С этими тяжелыми мыслями и горячими молитвами долго лежу. Лишь измотав душу до физического изнурения, проваливаюсь в спасительное беспамятство.

32

Ярослав

– Что тебе снится, Маруся? Почему ты опять кричала ночью?

Она пытается делать вид, что все в норме, но ее фрагментарную отстраненность и неестественную молчаливость сложно не заметить.

– Это… – не находя слов, валит меня улыбкой, мол, ерунда обыкновенная. – Бывает иногда.

Выставив на стол тарелки с омлетом и две чашки кофе, садится и подзывает меня.

– Третью ночь подряд, Маш.

– Ярик, – похоже, у нее сдают нервы из-за моей настойчивости, хоть она и пытается это гасить, что совсем уж странно. Привык, что Маруся открыто высказывается. Особенно, если злится. – Я не хочу это обсуждать, – морщится, словно от зубной боли. – К тому же мы почти опаздываем.

– Почти опаздываем – это сильно.

Игнорирует мой едкий тон. Будто не слышит вовсе. Расправившись со своей едой, сбегает с чашкой в ванную.

– Я там допью… А то не успеем собраться.

Что за чертовщина, блядь?

По дороге на работу так же молчит. Отпускать Машку не хочу. Чувствую, что-то ее точит. Она же снова прикидывается, будто настроение огонь. Быстро целует меня. Когда пытаюсь задержать, вновь ссылается на время и ускакивает.

Весь день места себе не нахожу. Звоню ей, как только удается улучить свободную минуту. По телефону вроде как звучит нормально. Эсэмэски крашные шлет. Вечером, когда забираю, кажется, что совсем все наладилось. Ну, я тоже выдыхаю. Дома с расспросами не пристаю. Спокойно смотрим после ужина фильм. Только когда на секс прямым текстом намекаю, Маруся заявляет, что сильно устала. Молчу, хотя подобная хрень у нас затянулась. Последний раз трахались три дня назад. Учитывая, что до этого сливались утром, вечером и ночью вдогонку, картинка вырисовывается странная.