Однако пока я не стал ничего пояснять, лишь едва заметно кивнул поручику. Мол, не ссы, бро. Граф Бестужев точно знает, что делает.

Из рядов елисаветградцев вышел высокий усатый ротмистр. Похоже, он возглавлял всю их шайку-лейку.

— Состязание в стрельбе? — Усатый криво усмехнулся. — Что ж, это благородно, особенно для вас, корнет. Мы принимаем вызов.

Именно в этот момент дверь кабака снова распахнулась, и на пороге появился офицер в мундире Елисаветградского полка, но рангом повыше. Судя по эполетам — подполковник.

— Да чтоб тебя… — Тихо процедил я сквозь зубы. Вечер не просто перестал быть томным, он грозил реальными проблемами.

— Что здесь происходит?! — сурово спросил новоприбывший.

Ротмистр-елисаветградец вытянулся в струнку.

— Господин подполковник, у нас возникло небольшое разногласие с господами из лейб-гвардейского полка. Мы как раз собирались решить его спором чести. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Переспросил подполковник, а затем обвел тяжелым взглядом разгромленный зал, намекая, что данная формулировка крайне не соответствует реальности. Затем остановился на мне, стоящем на столе.

— Спором чести? После того, как вы устроили тут настоящее побоище? Корнет Бестужев, это опять ваши фокусы?

Я узнал подполковника, видел его на маневрах. Это был командир полка елисоградовцев. Черт… Ситуация поганая.

— Не фокусы, господин подполковник, а способ избежать бессмысленное кровопролитие, — спокойно ответил я, спрыгивая со стола. — Мы договорились о состязании в стрельбе.

Подполковник прищурился, разглядывая меня с сомнением. Видимо, репутация графского сына, который не умеет стрелять, известна не только ближнему кругу, но и дальнему.

Я замер, ожидая решения подполковника. От этого зависила вся ситуация. Однако уже в следующую секунду во взгляде офицера мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее азарт. Похоже, тяга к громкой славе взяла верх над правилами, четко уложенными в его голове. Подполковник подумал, что мое предложение даст возможность елисоветградовцам восстановить свое раненое самолюбие. Потому как из меня стрелок никудышний и они смогут нас наказать хотя бы таким образом.

— Хорошо. Я посмотрю на это ваше… состязание. — Произнес он, почти не скрывая предвкушение торжества. — И горе вам, граф, если вы решили устроить очередной балаган. Мы, знаете, уже наслышаны о вашем необычном подходе к дуэлям.

Я, проигнорировав высказывание подполковника, гордо прошествовал к выходу из заведения, тем самым предлагая всем присутствующим следовать за мной.

На заднем дворе кабака гусары быстро организовали стрельбище. В качестве мишеней на заборе расставили несколько пустых бутылок. Все были в предвкушении. Все, кроме хозяина заведения. Он метался тут же, испуганно вжав голову в плечи. С одной стороны его радовало, что мордобой прекратился, с другой бедолага явно опасался, что после бутылок мы начнем стрелять еще куда-нибудь.

От елисаветградцев вышел их лучший стрелок, тот самый усатый ротмистр. Мои товарищи, естественно, посмотрели на меня. Раз я был инициатором, мне и отдуваться. Так они рассудили.

— Ну, граф, ваш выход! — крикнул кто-то.

Я в ответ лишь усмехнулся. В голове молнией пронеслась фраза Захара, сказанная всего несколько дней назад: «В прошлый раз… вы из ружья случайно в конюха нашего выстрелили…»

Предположительно мне передались от графенка способности в верховой езде и фехтовании, но вот в стрельбе, есть опасение, тело «помнило» только, как калечить своих же. Рисковать было верхом идиотизма. А я, скажем без ложной скромности, все-таки не идиот. К тому же у меня есть очень сильный козырь. Гусары до ужаса падкие на все темы, связанные с честью и достоинством. Они же в этом плане, как дети. Вот на этом мы и сыграем.

— Господа! — громко объявил я, выходя в центр. — Ваш покорный слуга сегодня уже имел свою долю славы на смотре. Полагаю, этого достаточно. Было бы весьма некрасиво с моей стороны лишить товарищей заслуженных лавров. А я уверен, они их заслужат. Считаю, что славой, как и добрым вином, надобно делиться.

Я замолчал, выдерживая паузу, а затем подошел к Ржевскому и похлопал по плечу.

— Поручик, окажите нам честь! Покажите этим господам, что в лейб-гвардейском полку не только языки остры, но и глаза верны!

Лицо Ржевского расплылось в довольной ухмылке. Он был польщен. Остальные гусары тоже закивали, соглашаясь с моими словами. Более того, они реально приняли это за проявление чести. Говорю же, как дети.

— С превеликим удовольствием, граф! — пророкотал Ржевский, одной рукой подкручивая ус. — За честь полка!

Елисаветградский ротмистр стрелял первым. Он тщательно прицелился и… Бутылка разлетелась на мелкие осколки. Его товарищи одобрительно загудели.

Теперь была очередь Ржевского. Он не примерялся долго. Просто — раз! Вскинул руку, почти не глядя, и тут же нажал на спуск. Грохот выстрела — вторая бутылка взорвалась стеклянным дождем. Наши гусары взревели от восторга.