Женевьева покачала головой — есть ей совсем не хотелось.

— Нет, спасибо, Лука. Но если вы поможете с одним из чемоданов, буду признательна.

Лука кивнул:

— Конечно, синьорина Гримм.

Он поднял самый тяжёлый чемодан и вышел в коридор, дожидаясь, пока она последует за ним. Женевьева не стала задерживаться и оглядываться на душное купе — просто пошла за ним, с облегчением ощущая, что наконец двигается вперёд. В узком проходе её бедро неловко задело стену, костяшки пальцев ударились о панель, пока она пыталась поудобнее перехватить багаж.

Если в Европе что-то и бесит по-настоящему, так это то, что всё тут рассчитано на миниатюрных людей, — мрачно подумала она, — а не на мои формы и мою территорию.

Убедившись, что в коридоре никого нет, она незаметно направила немного магии по левой руке — и чемодан, и кисть исчезли.

Когда они с Лукой добрались до начала поезда, она вновь сделала руку и багаж материальными, прежде чем их заметила небольшая толпа пассажиров и работников.

С лёгким шипением двери поезда распахнулись, открывая вид на оживлённую станцию в центре очаровательного города. Яркая одежда в толпе и сладкий цветочный аромат в воздухе напоминали: весна уже здесь — несмотря на затянутое облаками небо. Ветер оказался резким, сезон в Италии казался куда более живым, чем дома.

Лука первым сошёл на платформу и поставил её второй чемодан на землю. Женевьева последовала за ним. Из-под накидки она достала кошелёк на цепочке и вручила проводнику сложенную пачку купюр.

Он тепло улыбнулся, принимая чаевые:

— Было приятно познакомиться, синьорина Гримм. Я буду скучать по вашему яркому обществу.

— Я тоже за вас переживаю, — искренне ответила она, наклоняясь за багажом. — Постарайтесь не впасть в глубокую депрессию из-за моего внезапного исчезновения из вашей жизни.

Он усмехнулся, а она уже разворачивалась, пробираясь сквозь рассеянную толпу путешественников к ряду идеально одетых мужчин у выхода со станции. Женевьева скользнула взглядом по каждому из них с притворным восхищением, ожидая, кто первым попадётся на наживку.

Первым не выдержал мужчина средних лет с густой бородой и сучковатой тростью.

— Hai bisogno di un passaggio, bella ragazza? — спросил он.

— Простите, — ответила Женевьева. — Я плохо говорю по-итальянски. Вы случайно не говорите по-английски?

— English, no, — покачал он головой, а затем поднял трость и указал ею на другого извозчика в нескольких повозках слева. — Morello.

— Grazie, — поблагодарила она и поспешила к другому мужчине.

Тот оказался весьма симпатичным, всего на пару лет старше её, с тёмными, аккуратно зачёсанными назад волосами и ореховыми глазами, которые чуть прищуривались, когда он улыбался. А улыбался он очень даже широко, как только она подошла.

— Вы Моретто? — уточнила она с обворожительной улыбкой.

— Я, — кивнул он. — Чем могу помочь?

Она с грохотом опустила свои чемоданы к его ногам:

— Мне нужно по адресу в нескольких милях от города. У меня есть карта со всеми подробностями.

Она достала из накидки нарисованную от руки карту — тоже из материнских сокровищ — и протянула ему. Он прикусил губу, и на миг она подумала, что он, возможно, не понял её акцента. Но потом заметила, как его взгляд соскользнул вправо — туда, где отец обнимал на прощание сына. Просто обдумывал её просьбу.

Над головой пронзительно каркнули.

Женевьева взметнула взгляд в небо, злобно уставившись на троицу ворон, кружащих над станцией.

Я же стараюсь! — хотелось заорать.

Она заставила себя отвести взгляд от пернатых и прочистила горло, вновь привлекая внимание Моретто. В этот раз голос зазвучал мягко, сладко — с тем тягучим южным акцентом, который почти всегда срабатывал на тех, кого она выбирала своей целью.

— Обещаю щедрые чаевые, — сказала она. — Это, возможно, чуть дальше, чем вы привыкли ездить, но для меня это будет настоящее спасение.

Его глаза распахнулись, застекленели от её мольбы, и она сразу поняла — будет по её.

С воодушевлённым кивком он наклонился, чтобы поднять её сумки. При этом бросил взгляд на её руку, явно проверяя — нет ли кольца.