Но стоило солнцу спрятаться за горизонтом, и золотое тепло сменилось холодным серебром… как только она вышла на улицу вместе с остальной группой, раздалось оглушительное карканье. Вороны сидели на каждом карнизе, на каждом фонаре. Сотни чёрных глаз уставились прямо на неё — и это зрелище навсегда врезалось в её память. Как и жжение в лёгких, когда она бежала по мощёным улочкам Рима, а стая мчалась за ней, вздымая вихрь крыльев и визга.

Они её не тронули. Ни одного царапины. Ни единого вырванного волоска. Только навязчивое ощущение, будто тебя загоняют.

Она просила знак — и, чёрт побери, получила его.

— Я пойду! — закричала она воронам. — Мне нужно всего чуть-чуть времени!

Но вороны не отступили — наоборот, подлетели ещё ближе. Их крылья касались её волос, спины, подола — торопя, подталкивая.

Она со всех ног взбежала по дорожке к двери, лихорадочно шаря пальцами по карману накидки в поисках ключа. Птицы заполнили весь балкон и подоконники, продолжая кружить в воздухе. Она втиснула ключ в замок, толкнула дверь, влетела внутрь и рванула к лестнице.

Ну вот и попросила знамение… — мысленно выругалась она. Теперь уж точно не отвертеться.

Распахнув двери в спальню, она с грохотом закинула чемодан на кровать. В окно неслось бешеное клевание, когти скребли по стеклу, а чёрные перья метались по оконным рамам.

Вываливая на постель платья, юбки и бельё, она пробормотала:

— Где-то же оно здесь…

Наконец, на самом дне чемодана, она нащупала то, что искала.

Карканье стихло.

Чёрный конверт с замысловатым серебристым орнаментом. Печать из тёмного воска: ветка с шипами, дикие розы, ягоды и в центре — большая буква S.

Внутри — лист плотного, бархатистого пергамента, более роскошного, чем любая бумага, которую она когда-либо держала в руках. Слова, написанные тёмно-сапфировыми чернилами, всё ещё хранили ощущение тяжести.

Женевьева вытащила письмо из уже надорванного конверта. Прочитав его вновь, ощутила, как кровь внутри закипает.

Из офиса поместья Энчантра

Дорогая Тесси,

Прости, что я так долго не отвечал. Ситуация с семьёй за последние годы усложнилась, и, боюсь, время ускользнуло от меня. Не буду утомлять тебя подробностями.

Я знаю, нам многое нужно обсудить — и не только то, о чём ты писала в своих письмах. Поэтому я настаиваю, чтобы мы поговорили лично.

Мне искренне жаль, что всё закончилось так, как закончилось, и что я не связался с тобой раньше. Но я очень хочу это исправить.

Вложил небольшой подарок — на дорожные расходы. Пожалуйста, не считай это подачкой, я знаю, какая ты. Просто у меня и моей семьи больше, чем нам нужно, и это самое малое, что я могу сделать, чтобы возобновить нашу дружбу.

Знаю, весеннее равноденствие уже близко, но настаиваю, чтобы ты приехала до его наступления. Я как раз буду в коротком отпуске от дел в Кнокс. Я настаиваю, чтобы ты приехала. К тому же, демоновые ягоды будут в самом соку.

До скорой встречи.

Твой старый друг,

Баррингтон Сильвер

Когда она впервые открыла это письмо дома, то заметила, что в некоторых местах чернила слегка расплылись, делая отдельные буквы толще.

И среди этих линий проступила знакомая фигура.

Ворон.

— Чёртовы птицы, — выругалась она.

Теперь предвестие было очевидным. Как и ощущение, исходящее от пергамента — лёгкое тепло, которое она училась распознавать последние месяцы.

Магия.

Я настаиваю, чтобы ты приехала до наступления равноденствия…

Изначально Женевьева собиралась покинуть Рим с запасом времени. Но из-за своих нервов и всех соблазнов города…

Лучше поздно, чем никогда, верно?

Она сунула приглашение между страниц дневника и захлопнула чемоданы. Пора.

За её спиной воронья стая разразилась какофонией — клювы долбили стёкла с такой силой, что она удивилась, как те ещё не треснули. Их карканье было оглушительным, крылья били в такт её сердцу.