Оставалось лишь договориться об обязанностях и соответствующей оплате. Но, полагаю, 300 рублей в месяц для начала должны были его приятно впечатлить и удивить. А там, глядишь, и сам в процесс вольётся. Всё же человек рисковый, предприимчивый и не белоручка во всех смыслах этого слова. Полезный человек, короче говоря, при грамотном его применении.

— Лопаты можете оставить себе на память. Чтобы каждый раз, смотря на них, в ваших мозгах наступало просветление и понимание, с кем можно шуточки шутить, а кто этих самых шуточек не понимает совершенно, — как только землю на могилке хорошенько притоптали, обратился я к шестёрке мужиков. — Город в той стороне, — махнув пистолетом в нужную сторону, уточнил направление, поскольку подвозить их всех обратно, точно не планировал. — За два-три часа своими ножками дойдёте. Ну и советую держать язык за зубами, даже если этих самых зубов осталось не сильно много у кого. Сами понимаете, это ведь не я, это вы совершили преступление. Вам за него и отвечать по всей строгости закона, случись кому по пьяни проболтаться. Или же не по пьяни, а просто от природной глупости и скудоумия. Что же касается тебя, — обратился я к последнему соучастнику, — идём со мной. Есть нам о чём поговорить с тобой. И, полагаю, наш разговор тебе придётся по душе.

С этими словами я направил свои стопы в сторону оставленных в полукилометре отсюда на лесной дорожке машин и трущихся подле них телохранителей. Делать из своих людей непосредственных соучастников убийства мне даже в голову не приходило. Всё же они являлись телохранителями, а не чистильщиками какими. И такими должны были оставаться впредь. Тёмные же делишки я покуда брал только на себя, при этом стараясь обходиться вовсе без непосредственных свидетелей моих действий.

Да, при этом мысли определённой направленности в головах у них зародиться были просто обязаны. Дураками-то они точно не являлись. Но мысли и чёткие факты — это две большие разницы. Отчего и приходилось покуда пачкать руки самому, хотя меня и воротило внутренне от столь поганых действий. Но, ежели не я, то кто? Вот то-то и оно!

— Сволочи! Гады! Убийцы! — донесся снаружи изрядно приглушённый бронёй автомобиля голос, и в пассажирское окно нашего семейного лимузина прилетело тухлое яйцо. И хорошо, что лишь яйцо, а не саквояж начинённый «адской машинкой». Видимо, пока ещё ситуация не дошло до критической точки. Но всё, по-видимому, к тому шло.

— Кому это они кричат? Нам что ли? — непритворно удивилась Надя, даже ойкнув от неожиданности и испуга, хотя атаковали наш транспорт лишь с моей стороны.

Мы как раз всей семьёй выезжали на двух машинах, держа курс к Галерному острову, где сегодня был запланирован торжественный спуск на воду корпуса крейсера «Яковлев». Мама с папа ехали в первой машине, отчего яйцеметатель не успел их подловить, и весь его невеликий боекомплект достался нашему с супругой лимузину.

Благо этот октябрьский день выдался дождливым, и к моменту нашего прибытия на верфь машина должна была несколько очиститься. А ведь ещё каких-то пять минут назад я поминал этот самый дождь последними словами. Больно уж сильно он зарядил. Тогда как мокнуть не хотелось совершенно.

— Ага, — индифферентно подтвердил я, с ленцой рассматривая, как густая вонючая жижа стекает по пуленепробиваемому стеклу. Привык уже к подобному непотребству. За последние пару месяцев уже раз десять так закидывали. Мерзавцы!

Правда, прежде предпочитали поджидать меня или отца у нашего столичного завода, в стенах которого располагалось также конструкторское бюро. А потому наведывались мы с ним туда постоянно.

И ведь даже не пальнёшь в ответ! Мигом вонь поднимется куда большая, нежели, несомненно, ныне шла от размазанных по машине остатков стухшего яйца.

— А…? Почему убийцы? — с недоумением воззрилась на меня супруга. — Ты что…? Кого-то убил? — с вытаращенными глазами и шёпотом поинтересовалась у меня Надежда, разве что кулачки при этом не сжав у груди от избытка чувств.

И вот что ей прикажете ответить? Правду? Так вряд ли поверит. Подумает, что зло смеюсь над ней. Хотя на войне-то японских солдат убивал. Было дело. И об этом она точно знала. Остальные же мои «художества», должны были остаться лишь моей персональной маленькой тайной. Потому ответил ей другую правду, имевшую непосредственное отношение к происходящему.

— Денег хотят, вот и нагнетают атмосферу, — всё же скривился я слегка моськой лица, наблюдая за тем, как в нас летит ещё один протухший подарочек. — Много денег. Очень много денег! Потому всячески испытывают на прочность нашу с папа стойкость. Надеются, что мы сорвёмся и наделаем делов, которыми нас впоследствии можно будет прижать к стенке, дабы диктовать свои условия.

— И за что они хотят от нас денег? — махнула лапкой куда-то себе за плечо моя благоверная. Мы к этому моменту уже прибавили скорость и отъехали достаточно далеко от дома, отчего «метатель» скрылся с наших глаз долой. Вот она и указала общее направление нахождения обсуждаемых персон.

— Пока ещё ни за что. Так как ничего покуда не закончено постройкой, соответственно и изменений материальных нет. Но тех, кто при запуске в эксплуатацию ряда наших проектов потеряют огромные прибыли, это, как ты сама можешь судить, не останавливает. Пытаются на нас давить со всех сторон уже сейчас, чтобы мы отступили. — Как мне уже было известно, конкретно данные эпизоды являлись лишь мизерной частью компании, направленной на срыв строительства гидроэлектростанций. Ребятушки из нашей постепенно формируемой и расширяемой службы безопасности успешно отловили несколько «низовых фигурантов», да поспрашивали хорошенько этих деятелей. Потому, откуда росли уши, я уже прекрасно знал.