— И что? — понимания в глазах генерала не прибавилось.

— Ну то, что избирком у нас на «Старой» площади, вы и сами знаете, — начал издалека Волков.

— Ну ты меня за идиота не держи, — немного рассердился Филатов. — То, что неприметный дядя, занимающий вроде бы ничего не значащий пост, на самом деле очень влиятелен и вращается в самых высоких правительственных кругах — это я и без тебя знаю. Только при чём здесь «Старая» площадь и этот сумасшедший киллер?

— Слепую девушку, Любовь её зовут, помните? — ехидно спросил Волков.

— Подожди…

— Фамилия у неё… — держал паузу полковник. — Калинина!

— Вот тебе бабушка и Юрьев день, — генерал посмотрел в ту сторону, куда ушел отец похищенной, а вчера вытащенной сумасшедшим психом из того уродского ангара девушки-инвалида.

* * *

— Тихо, тихо, сейчас я тебе помогу, — лежавшая в большой ванной в огромной квартире на Кутузовском проспекте Любовь Калинина второй день приходила в себя, вспоминая весь тот кошмар, что произошёл с ней, а также то, что пришёл человек, что поубивал всех её мучителей к чёртовой матери и спас её.

Его слова о том, чтобы девушки закрыли глаза, а потом крики, звуки ударов, а потом звук льющейся крови, падения тяжелых тел на пол и… тишина.

Лишившийся какого-то из чувств, человек получает увеличение, усиление других оставшихся чувств. Так что не видя ничего, Любовь имела просто исключительный слух, а также усилившееся осязание и обоняние.

После услышанного предупреждения, она сразу сжалась в комок, лицом уперевшись в колени и прикрыв голову руками. Не прошло и минуты, как она услышала звук от большого куска ткани, с чего-то сдернутого, а потом ощутила, что к ней кто-то приближается.

— Я слепая, я ничего не видела. Не убивайте! — она жалостливо сжала ладони в молитвенном жесте перед собой, приподнявшись над полом.

Она решила, что сейчас её убьют, как свидетеля произошедшего. Повернула лицо в сторону звуков, пытаясь незрячими глазами отыскать лицо неизвестного, вымолить свою жизнь…

Раздался звук шумно выдыхаемого воздуха — будто от взбешённого животного, скрипнули кожа и вставки, прикрывающие пальцы на костяшках рук.

Руки тянулись то к пистолетам, то к ножам, но живых здесь в виде мужского населения не наблюдалось. А ведь, если подумать, то как-то они быстро умерли…

Любовь чуть в обморок не упала, когда её обнажённое тело окутали толстой тканью, а потом:

— Ой! — её очень осторожно подхватили две мощные, мускулистые руки, а потом подняли, прижав её тело к широкой груди.

— Ты, как тебя? — совсем близко раздался мужской безжизненный голос.

— Ан-на-а-а, — раздался со стороны дрожащий голос подруги по беде.

Анна чуть от страха не померла, когда всё началось. Сжавшись в комок, после слов незнакомца, она два раза ощутила на своём теле две струи горячей жидкости. Струи артериальной крови окропили вокруг себя место побоища, «зацепив» тело девушки.

Она приподняла голову и увидела, что здоровенная фигура с ножами в руках направляется к ней и подруге по несчастью…

Он идёт убить их! Она завороженно смотрела на него, когда клинки были убраны за спину, а потом этот страшный человек оглянулся, подошел к кровати и сдернул покрывало. Потом вернулся и подойдя к Любви накинул его на неё.

— Одевайся и за мной, — черный шлем повернулся к ней.

Анна сглотнула, когда этот псих подхватил подругу на руки и обратился к ней, а потом не ожидая ответа, вышел из комнаты.

Любовь испытывала сильный страх, не понимая почему она ещё жива и куда её собственно несут.

Она непроизвольно прижалась головой к груди мужчины, ощущая всем телом, что мужчина хорошо физически развит. На груди и животе какие-то щитки, покрывающие его тело.

Стук его сердца был совершенно спокоен, будто он только что не убил несколько человек. Дыхание, прорывающееся через какое-то препятствие, но тембр голоса, несмотря на то, что его точно пытались исказить, её тонкий слух прекрасно определил.

— Ой, мама! — позади них раздался вскрик Анны, увидевшей первый труп с простреленным пахом и головой в коридоре.

— Тс-с-с, — шлем повернулся к Анне, которая тут же замолчала. — Где? — она всё поняла и бросилась в тот блок помещений, где была её камера и остальные помещения с девушками.

Сильнейший удар, а потом взвизгнувший металлический звук.

Двери камер запирались на простые металлические засовы с внешней стороны, а руки были заняты, так что Герман ударом правой ноги просто сломал засов на одной из камер, ударив снизу-вверх.