На даче с территорией в 100 гектаров было чем заняться: велосипедные дорожки, теннисный корт, крытый бассейн с оранжереей, пруд с форелью, охотничий вольер с егерем, фазанами и кабанами. Но даже эти развлечения рано или поздно приедаются. Поэтому два вечера подряд товарищ Ельцин смотрел по телевизору фигурное катание, чемпионат мира, проходивший в Югославии, на котором выступала Людмила Хмельницкая, запомнившаяся ему по Свердловску и Екатинску. Не сказать, что Ельцин сильно любил фигурное катание или сильно переживал за Хмельницкую. О талантливой фигуристке он вспоминал эпизодически, так как дел вокруг было по горло. И даже вспомнил, что она должна принимать участие в чемпионате мира, недавно, только из заметки в газете «Советский спорт», которую он просматривал достаточно регулярно.

Решит посмотреть фигурное катание на пробу. Посмотрел один вечер — увлёкся. И вот так получилось, что два вечера кряду товарищ Ельцин не отходил от телевизора, так заинтересовали его соревнования и, естественно, Люда Хмельницкая. Особенно порадовало, как встречали её зарубежные зрители. Очень тепло встречали. И тут же созрела мысль, что неплохо бы устроить встречу приехавших фигуристов с первыми лицами государства. Возможно, наградить чем либо. Так было не принято, но всё-таки… Наступали новые времена. Времена демократии, и следовало быть ближе к народу, понимаешь…

Однако, однако… Идеей федерализации Союза и децентрализации власти Ельцин уже загорелся, и сейчас в Хмельницкой видел этакое своеобразное знамя надвигающихся перемен. Следовательно, стоило как можно шире проталкивать её везде, при этом делая акцент на то, что она не московская, а с Урала.

В самый кратчайшие срок Ельцин связался с Рыжковым и донёс до него свою мысль, чем сначала вызвал сильное удивление у председателя Совета министров. Рыжков не понял, зачем нужно встречать спортсменов, пусть даже и талантливых, в Большом Кремлёвском дворце.

— А зачем это, Борис Николаич? — спокойно спросил Рыжков по телефону.

— Иначе наверняка состоится их тёплая встреча у них на родине… в Екатинске… — быстро сказал Ельцин, чувствуя, что логика пошатнулась. — Это, конечно, неплохо, но в таком случае Москва окажется выключена из главного спортивного события года. А это допустить никак нельзя. Да и у обычных людей наверняка есть много вопросов по этому поводу. А ком у задавать их, как не нам? Надо, Николай Иванович, надо. Не так уж это всё и сложно выглядит и страшно кажется. Мы для людей работаем, понимашь… Поселить спортсменов на пару дней в один из пансионатов ЦК КПСС, купить им костюмы, понимашь, хорошие, и в большом дворце чествовать так, как надо. Снять это дело на телевидение, понимашь. Это же мощный воспитательный и пропагандистский фактор для народа.

— Хорошо, — сдался Рыжков. — Ну, раз ты в курсе, и знаешь, как и что делать, так займись тогда уже этим сам. Но надо ведь ещё и Михаилу Сергеевичу сказать об этом. Надо, чтобы товарищ Горбачёв согласился принять участие и был свободен в этот день.

— Горбачёву я скажу сам, лично! — заявил Ельцин. — Не думаю, что он будет против. Для людей работаем!

Горбачев был не против чествования спортсменов, но тоже сначала не понимал, для чего это нужно.

— А для чего это всё? — недоуменно спросил генсек. — Есть же ответственные товарищи из комитета по физической культуре и спорту, пусть займутся этим. Да и не такое уж ответственное соревнование спортсмены выиграли. Не олимпиада же.

— Затем, что сейчас не только в Союзе, но и во всём мире ажиотаж, связанный с нашими спортсменками, понимашь, — решительно заявил Ельцин. — Первая в истории чемпионка мира, понимашь! Разве может партия и советское правительство остаться в стороне? Вы же сами, Михаил Сергеевич, говорили месяц назад, на 27 съезде партии о необходимой диверсификации партийной и государственной работы. О демократизации, о том, что ближе к народу надо быть, убрать бюрократию, формализм и признаки застоя.

— А вы умеете подловить на сказанном слове, Борис Николаевич, — рассмеялся Горбачев. — Ну что ж, вам и, как говорится, даётся это партийное задание — встретить советскую команду и разместить, как положено, в свободном профилактории или пансионате и организовать встречу. Позвоните через час в финансовый отдел ЦК и скоординируйте совместную работу.

Таким образом и родился простой план — встретить советскую команду, разместить её в пансионате ЦК КПСС и спланировать встречу с партийными и государственными деятелями страны советов.

… Надо сказать, Ельцин был прав во всём. Советские люди, даже не следящие за фигурным катанием, но подогретые статьями в «Советском спорте», «Московском комсомольце» и региональной прессе, смотрели фигурное катание довольно активно, особенно дети и подростки, для которых чуть не откровением стало, что Хмельницкой лишь недавно исполнилось 15 лет. Конечно, улицы не пустели, как при показе телефильмов «Место встречи изменить нельзя» или «17 мгновений весны», но зрителей и болельщиков было много.

Школа номер два в Рабочем посёлке, где и до этого существовала группа поддержки Людмилы Хмельницкой, заболела фигурным катанием, как свинкой или ветрянкой после каникул. Инициатором этого увлекательного занятия стала Анька и, в меньшей степени, Стас. Ещё полтора месяца назад знавшие про фигурное катание только то, что оно где-то там есть, будущие родители Стольниковой неожиданно очень прониклись им.

Впрочем, это легко можно было объяснить. Анька, сначала воспринимавшая участие в группе поддержки Хмельницкой как своего рода развлечение и способ удрать со школьных занятий, неожиданно прониклась им, в первую очередь из-за своей тяги к творчеству, ведь фигурное катание — это тоже искусство. Анька неожиданно стала видеть в обычной дворовой Люське Хмельницкой большого мастера, который тоже может рисовать шедевры, только на льду.