— Что-то ты, Александр Юрьевич, молчишь всегда, — вечером, после показательных, сказал Судаков, всё так же что-то рисовавший в своём блокноте. — Обходишь всё вокруг, смотришь что-то, но не делишься ничем. А я ведь знаю, кто ты есть на самом деле, меня руководство предупредило.

— Предупредило, и хорошо, — спокойно ответил Федотов, отвлекаясь от просмотра спортивного канала, на котором показывали вчерашние выступления фигуристок.

— И тебе нечего больше сказать? — Судаков прекратил писать и уставился на Федотова.

— А что ты хочешь услышать? — безучастно спросил Федотов.

— Всё ясно с тобой, — со скрытой злобой сказал Судаков. — Значит, я один должен смотреть за ненадлежащим поведением наших граждан за границей? Ты в курсе, что сегодня Хмельницкая пустилась в откровенную конфронтацию со своим руководством? Причём из-за денег, которые ей положены?

Что хотел услышать Судаков? Очевидно, что ему хотелось что-то услышать от Федотова, какие-то мелочи, которые могут быть известны только ему. Судаков заметил, что Федотов благожелательно относится ко всем членам делегации, а особенно к советским фигуристкам. Может, он знает что-то такое, чего не выяснил Судаков? А Судаков выяснил многое, например, что советские спортсмены ведут себя неподобающе за границей, разговаривают с зарубежными коллегами, проводят с ними время, вдобавок они получили много подарков от зарубежных зрителей. Но Хмельницкая… К ней были бы большие вопросы по приезду домой. Всё это Судаков кратко изложил в отчёте, который написал в блокноте, чтобы не забыть. Естественно, писал он сокращённо, и сокращения были понятны только ему одному. Был в этом отчёте и пунктик, посвящённый Федотову. Причём очень недоброжелательный отзыв о том, что помощник врача сборной и массажист Александр Федотов потворствует антисоветским поползновениям спортсменов, сам лично много времени смотрит зарубежное телевидение, даже политические программы, и пользуется средствами роскоши, которые приобрёл здесь, в Югославии, например, туалетной водой «Версаче» иностранного производства, а не одеколоном «Шипр».

— А не пойти ли нам в ресторан напоследок, не пропустить по 150? — неожиданно спросил Федотов, мягко спрыгнув с кровати и потянувшись тренированным сухопарым телом. — Что-то ты всё в работе и в работе. Смотри, от работы кони дохнут: есть такая пословица. Или за очередную звезду колотишься? Так не дадут.

Судаков сначала хотел отказаться, но потом подумал, что, возможно, подпоив Федотова, удастся узнать что-нибудь существенное? Поэтому согласился.

— А давай, — кивнул головой Судаков. — Последний день здесь.

…Ресторан Cevabdzinica Ljubljana уже переключился на ночной режим работы, и сейчас здесь обслуживали за деньги. В обеденном зале царила полутьма, на столиках горели небольшие светильники, мягко льющие свет на посетителей. Тихо играла музыка.

— О… Так тут сейчас, поди, платить надо, — протянул Судаков, с интересом глядя на полуголых танцовщиц в темноте, наяривающих интересные танцы у шеста под музыку Бони М.

— Контора заплатит, — лукаво улыбнулся Федотов. В глазах капитана блеснул недобрый огонёк.

Сели почти у эстрады с пилоном, место выбрал сам Федотов. По-барски капитан заказал выпивки и закуски. «На какие деньги банкет?» — недоуменно подумал Судаков, но промолчал. Контора действительно могла заплатить. Сейчас же самое главное: напоить Федотова и попытаться выведать у него всё, что он знает о нынешнем положении дел. Что за положение дел, где и с кем — Судаков не мог бы и сам дать ответ на эти вопросы. Просто по привычке, начал подозревать всех вокруг в том, что они хотят сделать что-то плохое. Однако удастся ли напоить дядю Сашу, который на спор мог пить спиртное как сок? И не таит ли скрытую угрозу посиделка старшего лейтенанта КГБ с капитаном ГРУ Генштаба Министерства обороны СССР, который преследовал вполне себе определённые цели?

И опять с советской делегацией произошла то ли провокация, то ли непонятно что. Классовый враг не дремлет! Запись в журнале суточных происшествий народной милиции Любляны за 1 апреля 1986 года говорила об этом вполне определённо. В ресторане Cevabdzinica Ljubljana гостиницы «Hotel Ljubljana», улица Дерцева 4, в 1:13 ночи произошло крайне неприятное событие для властей этого города. Член советской спортивной команды, специалист по безопасности, Николай Судаков, напился до невменяемого состояния и устроил в ресторане пьяный дебош, с дракой, битьём посуды и криками о мировом империализме и буржуях. При этом был задержан народной милицией и доставлен в камеру предварительного задержания.

Второй член советской делегации, присутствовавший при этом происшествии, оказался трезвым и как мог старался уберечь своего соотечественника от необдуманных поступков, порочащих честь советского гражданина, и предостеречь его от того, что тот делал. Однако сопротивление оказалось бесполезным — товарищ Судаков разбушевался не на шутку и даже поставил фингал своему соотечественнику. Впрочем, ситуация была достаточно заурядная, поэтому на следующее утро, проспавшись, Судаков пришёл в себя и его отпустили из милиции, так как за ним приехали глава советской спортивной делегации Валентин Игоревич Шеховцов и представитель консульства СССР в Социалистической Республике Словения Николай Еремеевич Астахов.

Пока Астахов с Шеховцовым везли товарища Судакова обратно в гостиницу на машине с дипломатическими номерами, прочитали ему много сентенций.

— Что ж вы, товарищ Судаков, творите? — строго спросил консул, холёный пожилой седоволосый мужчина в модном костюме от Versace и в золотых очках. — Позорите честь советского гражданина и наше государство! Мы, советские дипломаты, неустанно и неуклонно работаем здесь над тем, чтобы как можно сильнее скрепить братские узы между Югославией и Советским Союзом, добились определенных успехов: наши граждане ездят сюда на отдых, как в Крым или Сочи. Круизные лайнеры ходят из Николаева и Одессы по расписанию. В Советский Союз масса товаров из этой страны идут. Эту работу делаем мы, а потом приезжаете такие, как вы, товарищ Судаков, и эта работа оказывается слита в унитаз. Придётся написать о вас рапорт вашему руководству.