Арина представила, какие заголовки могут быть в жёлтой прессе: «Чемпионку мира и медалистку из СССР повели на допинг!», «Советские медали под вопросом!», «Что покажут допинг-тесты?», «Настоящая ли чемпионка Людмила Хмельницкая из СССР?».

Арина не стала отмахиваться от журналистов, повернулась к ним, улыбнулась и помахала рукой. Пусть все знают, что она ничего не боится и не скрывает!

Эта белозубая улыбка, очаровательное выражение лица и поднятая рука потом облетела весь мир… А кое-кто сравнил её даже с гагаринской улыбкой… В будущем…

…Комната для забора биоматериалов находилась рядом с медпунктом, и, похоже, раньше была одним из его отделений. В неё вела обычная дверь, правда, сейчас закрытая на внушительный замок. На двери вывеска на английском: «Biomaterials selection point for doping tests. Unauthorized entry is prohibited», что в переводе на русский значило «Пункт отбора биоматериалов для допинг-тестов. Посторонним вход запрещен».

У комнаты для забора биоматериалов на пуфике сидела злая Соколовская в компании Левковцева, которых допинг-офицеры где-то перехватили за 5 минут до Арины и Тани, и рядом с ними Юка Сато с господином Нобуо Сато. Соколовскую отобрали в случайном порядке, как и предостерегал врач сборной, товарищ Фицкин. Хотя, судя по тому, что жребий пал на фигуристку сильную, мастеровитую и которая произвела сильное впечатление на зрителей, да ещё и является советской гражданкой, всё-таки порядок был не случайный. Наезд? Провокация?

— Вас-то ладно сюда тащат, вы омедаленные, — недовольно сказала Соколовская, с крайней неприязнью посмотрев на допинг-офицеров. — А меня за что?

— Вас предупреждали, — умиротворяюще сказал Левковцев. — Марина, пожалуйста, веди себя подобающе советской спортсменке. Ты за границей, не забывай этого.

— Хмм! — пренебрежительно фыркнула Соколовская, отвернулась, сложила руки на груди, закинула нога на ногу и стала качать ей, всем своим видом показывая своё недовольство и независимость от всех.

Для Арины допинг-контроль был делом обыденным: в своём времени не поддаётся счёту, сколько раз она проходила его. После каждого выигранного старта, на протяжении двух лет как минимум. Это была часть работы, которую никак не избежать. Такая же работа, как общение с журналистами, болельщиками, чиновниками и политиками. А сейчас ей даже стало любопытно, как будет происходить сдача образцов для допинг-контроля в 1986 году.

Однако просто так в комнату забора образцов было не попасть. Дверь оказалась закрыта, и открыть его должен был, судя по тому, что Арина знала, представитель принимающей стороны.

Процесс распечатывания пункта забора биоматериала был удивительный, но всё-таки в чём-то напоминал современный Арине. Через пару минут подошёл вызванный представитель принимающий стороны, председатель федерации фигурного катания Югославии, товарищ Никол Сплит. Для начала показал допинг-офицерам свою аккредитацию с фотографией и названием должности.

Мужчина подёргал ручку, показав всем, что дверь закрыта. Потом достал из кармана небольшой фотоаппарат и сфотографировал дверь, зафиксировав, что она закрыта. Потом вытащил большой ключ из кармана, сунул в замок и с сочным щёлканием открыл его. Во времена Арины фотографировали на смартфон, а открывали дверь электронным чипом!

— Прошу вас, господа, — Никол Сплит показал, чтобы присутствующие входили внутрь.

Летиция Санчес дала команду своему партнёру, тот открыл дверь, первый вошёл в неё, зажёг свет и показал что можно входить всем остальным.

Обстановка внутри была скромная и похожа на медицинскую комнату. Судя по медицинской кушетке и стойке для капельницы рядом, здесь когда-то размещалась процедурная. Простота обстановки легко объяснялась. Как Арина помнила, в это время антидопинговое движение только начало набирать обороты, и сейчас Всемирное антидопинговое агентство существовало внутри Международного олимпийского комитета как один из его отделов и не имело самостоятельной юрисдикции. Его деятельность распространялась только на олимпийские виды спорта.

Помещение оказалось отделано белым кафелем, на полу лежала белая шершавая плитка, на потолке пластиковые панели и яркие белые светильники дневного света. Всё белое! В целом, интерьер оказался очень современным для этого времени. Заграница! В России через 10 лет такой интерьер назовут «евроремонт»…

Пункт забора биоматериалов оказался разделен на две части: первая называлась подготовительной, в ней стояло несколько стульев для спортсменок и сопровождающих их лиц и два больших стола, за которыми располагались допинг-офицеры. Напротив входной двери, в противоположной стене располагалась ещё одна дверь, над которой висела красная вывеска с названием «Doping test». В целом, всё выглядело прилично. Отличие от знакомой Арине обстановки было только в отсутствии ноутбуков на столах допинг-офицеров.

Летиция поставила свой большой чемодан на стол и приготовилась приступить к работе, вытащив стопку бумаги.

— Для начала проверим аккредитацию спортсменок и сопровождающих их лиц, — начала разговор Летиция Санчес. — Предъявите свои аккредитационные карточки, дамы и господа.

— А что вы здесь делаете, дорогие дамы и господа? — неожиданно спросил вошедший врач сборной СССР по фигурному катанию Александр Васильевич Фицкин. За ним в открытую дверь выглядывала физиономия капитана ГРУ Александра Федотова, который здесь был в амплуа массажиста и помощника главного врача. Федотов внимательно осматривал помещение, фиксируя в памяти, что тут находится, в том числе и марку замка.