– Медведев! Опоздун! Ещё раз – и вынесу тебя на обсуждение на собрании бригады, – заметила меня Виктория Андреевна. – Что думаешь, если в девчачьем цехе, то опаздывать, как девочки на свидание, можешь?

– Я не думаю, Виктория Андреевна! – улыбнулся я. – Я вам доверяю, если надо – давайте обсудим, но мне и так стыдно, что опоздал. И прошу всех сердечно меня простить!

Последнюю фразу я проговорил громко и для всех, чтобы все меня слышали, и в цехе раздались дружелюбные смешки.

– Мотай давай, Хазанов, и давай без спешки. Не выполнишь план – останешься доматывать!

– Принято. Справедливо! – кивнул я, выдвигая устройство с лупой между собой и микротрансформатором, беря левой рукой иголку, а правой вставляя в неё медную нить по диаметру сечения не больше волоса.

Сегодня для меня чайной паузы не было. А вот девушки периодически уходили в уголок цеха с парящим серебристым чайником «Красный выборжец». В первую свою смену я всех изрядно насмешил, когда поднял его и посмотрел на дно с тремя пластиковыми ножками и тиснением на железе: «Ленинград 1968 год, 7 рублей, 2.5 литра». Тогда как название было написано на его пластиковой чёрной ручке, просто слегка стёрлось от постоянного использования.

Хотя пускай меня и не было на произвольном чаепитии, я слышал всё, что говорят девчата, и к моему удивлению, я из-за своей поездки в Курск пропустил выход на экраны второй части «Шерлока Холмса». Говорят, в общежитии нашего техникума в ленинской комнате был прямо аншлаг у чёрно-белого «Рекорда».

Так, за трудовой медитацией я доработал до конца смены, а когда все принялись собираться домой, показывая план по намотанным трансформаторам в продолговатых коробках с фамилией намотчика. Чем-то они напоминали мне лотки для одежды и обуви в аэропортах, только эти были фанерные. Бегло посчитав свои изделия, сдал свою коробку и я.

Вика Андреевна, высокая и худощавая, с короткой стрижкой и всегда в чистом и выглаженном халате, взяла один из них и, покрутив, строго на него посмотрела, словно слова осуждения уже были заготовлены в её голове. Но, увы – сегодня я был идеален. Ну, почти во всём, кроме юмора, воровства куриц, опозданий и чертежей.

А если без шуток – то внутри меня словно горел тёплый огонёк: сегодня я исправил вредительство раннего Медведева, вернул в общежитие радио, и меня ждало третье свидание с Аней.

Вернувшись в общагу ближе к ночи, я обнаружил приготовленную курицу с гречкой. За столом в триста тринадцатой комнате ребята уже поели и оставили мне порцию – она была ещё теплой, но разогревать на плите совсем не было сил. Вот оно, отсутствие микроволновых печей.

Самих ребят дома не было, зато на столе лежала записка:

«Саш, ушли гулять. Если что, остаток каши и курицы в холодильнике – в кастрюле с надписью "313". Аня, если что, у себя».

По сути, есть два способа разогреть еду: пережарить её на сковородке или поставить тарелку на кастрюлю с водой и дождаться, пока та закипит. «Надо будет подкинуть идею Валере Плотникову про разогрев пищи микроволнами, – подумал я. – Хотя, скорее всего, какие-нибудь промышленные аналоги уже есть… надо почитать об этом в «Радиотехнике и электронике». Или спросить у самого Плотникова: не хочет ли он случайно изобрести микроволновую пушку – волновое оружие будущего? Ведь МРТ для белья он почти собрал».

Греча исчезала со скоростью света в компании куриных ножек, как вдруг я заметил рыжего таракана, ползущего по стене.

– Здрасьте, добрый вечер!

А в будущем их как-то нет… то ли сотовые сети их извели, то ли те же микроволновки. То ли просто уровень гигиены стал выше. Что ж, запишем в список проблем! Благо, клопов нет – меня передёрнуло от одной мысли об этих тварях.

Абстрагировавшись от таракана, я доел, помыл тарелку и ложку на кухне, почистил зубы новой щёткой и зубным порошком, затем принял холодный душ комнатной температуры. Вернувшись в комнату, переоделся: сменил пропахшую горелой проводкой одежду на ещё свежий спортивный костюм, протёр тряпочкой кеды и направился к Ане в четыреста шестую комнату на четвёртом этаже.

Час до закрытия общаги. Обратно – опять через Армена. Но зато в этом и есть жизнь.

И едва мои костяшки коснулись дверного полотна, как дверь распахнулась – на пороге стояла Аня. На ней было лёгкое ситцевое платье, которого я раньше не видел – синее в белый горошек, на ногах чёрные босоножки. А волосы, обычно собранные в хвост, сегодня рассыпались по плечам.

– Привет. Как поработалось?

– Привет. Всё хорошо, спасибо за ужин. Женя и Гена уже умотали?

– Да, вроде. Я думала, ты уже не придёшь, – произнесла она.