На следующий день я покидала рабочее место с твёрдым намерением сразу лечь спать, как только приду домой. Однако, едва я вышла из школы, как увидела уже ставший знакомым автомобиль Олега Петровича.

В горле резко пересохло, ноги стали ватными, а руки, кажется, начали дрожать. Замечательно просто. Реакции что надо!

Я намеревалась сделать постное лицо и пройти мимо, однако Олег Петрович, видимо, предусмотрел такую вероятность, потому что резво выскочил из машины и преградил мне путь.

— Здравствуйте, Светлана Леонидовна!

— Здравствуйте, Олег Петрович, — я не могла заставить себя поднять глаза. Так и стояла, вперив взгляд в высокий воротник куртки Олега Петровича. — Опять мимо ехали?

— Вы домой, Светлана Леонидовна? Я отвезу вас.

— Спасибо, Олег Петрович, я лучше по старинке, пешком.

— Светлана Леонидовна, простите меня, пожалуйста, за вчерашнее, — тихо, почти шёпотом сказал он.

Я подняла, наконец, взгляд и увидела искреннее раскаяние в глазах Олега Петровича.

— Я не имел права так реагировать. Вы ни в чём не виноваты. Вы делали лишь то, о чём я сам настойчиво просил вас. Не думаю, что сам я смог бы поступить по-другому, будь я на вашем месте. Скорее всего, тоже не решился бы открыть кому-либо глаза на такую вот правду. Я ночь почти не спал, всё думал: зачем повёл себя с вами вчера так по-идиотски, и почему я не могу вернуться во вчерашний день и всё исправить.

Я молча кивнула.

— Простили? — Олег Петрович заглянул в моё лицо, и я поняла, что начинаю краснеть. — Разрешите до дома вас подвезти?

— Мне не за что вас прощать, Олег Петрович, — набравшись смелости, заговорила я, когда мы устроились в машине. — Вы имели полное право рассердиться. Для меня же ситуация морально очень двоякая. Умом я понимала, что должна была рассказать вам обо всём, но просто не могла. Просто язык не повернулся.

— А вы как узнали обо всём?

— Случайно увидела.

Пару минут мы ехали в молчании.

— В любом случае, это давно не имеет никакого значения, Светлана Леонидовна.

"Ой ли?"

— Мы с Татьяной давно не вместе, — настойчиво сказал Олег Петрович; так, будто услышал мои мысли.

— А как же любовь?

Наверно, мой вопрос прозвучал очень наивно, потому что Олег Петрович как-то странно посмотрел на меня. Мы как раз остановились на светофоре.

— Я не знаю, Светлана Леонидовна. Видимо, тогда, весной, за те несколько недель, в течение которых мы с Татьяной не встречались, с моей любовью что-то случилось. Видимо, я перегорел. Или просто разлюбил её. А может, и не любил по-настоящему. Потому что потом, в общении с Таней, я никак не мог снова поймать это ощущение, почувствовать то, что чувствовал раньше. Мы в течение нескольких недель делали вид, что пытаемся вернуть былое, но в конце концов мирно разошлись. О том, что у Тани, помимо меня, был другой, я узнал уже потом, позже. Он привёз Таню на работу, а я случайно увидел их и вспомнил, что видел его раньше, и его машину тоже. Возле дома Тани.

Мы уже приехали, и машина Олега Петровича остановилась около моего дома.

— Но когда я это понял, мне было уже всё равно. Я досадовал лишь на то, что позволил водить себя за нос.

— А где сейчас Татьяна Антоновна?

— Там же, где и была. Работает. Вроде, замуж собирается.

— Я не видела её на демонстрации.

— Её там и не было.

— И… Как вы?

— Я? А что со мной не так? Вроде, всё нормально. Что до косых взглядов и чужого жадного любопытства — это меня абсолютно не интересует.

"То есть, они расстались до того, как он узнал правду. Это меняет дело".

Правда, каким образом меняет, я не успела понять, потому что Олег Петрович вдруг взял меня за руку, и остатки здравых мыслей в моей голове начали играть в чехарду.

— Светлана Леонидовна… Света… Я не хочу, чтобы ты считала меня ненадёжным, переменчивым и непостоянным типом, но ситуация от этого не изменится.

— Какая ситуация? — стараясь скрыть панику, спросила я.

— Ты мне очень нравишься. Однако я ужасно боюсь, что из-за прошлого опыта нашего общения ты отвергнешь меня.

Он был абсолютно прав: несмотря на всё то, что я к нему чувствовала, меня очень сильно испугало его признание. Я не верила в то, что он смог так быстро забыть Татьяну Антоновну и по-настоящему увлечься мной. Однако всё его поведение говорило о том, что смог! Выходит, он такой непостоянный? Или сам не знает, чего хочет? Или притворяется настолько талантливо?

Правильно истолковав моё молчание, он заговорил горячо и торопливо, как тогда, в мае, в пионерской комнате.

— Света, пожалуйста, не давай сейчас никакого ответа, хорошо?