— Ехал мимо, смотрю — вы идёте. Погода нелётная, Светлана Леонидовна. Давайте я вас подвезу до дома?

— Погода так себе, конечно, но бывает и хуже. Я стараюсь ходить пешком при любой погоде, но если уж вам по пути, — подвезите.

— Вот, значит, где вы теперь работаете? — заговорил Олег Петрович, как только машина тронулась. — Если бы не встретились на демонстрации, я бы и не узнал, потому что никто в нашей школе не знает.

Вообще, директор, конечно, в курсе, как и секретарь, но я сама попросила их никому не говорить, где я теперь работаю. Выходит, они выполнили мою просьбу.

— Да, теперь я работаю здесь. Веду один из третьих классов. Как у вас дела, Олег Петрович? Можно поздравить вас с покупкой? — я обвела взглядом салон машины.

— Спасибо, Светлана Леонидовна. Это мне родители и бабушка с дедом подарили ещё на окончание института, но на права я сдал не так давно, хотя водить умел и раньше.

Некоторое время мы ехали молча. Потом ещё немного поболтали на общие темы, а когда машина остановилась около моего дома, Олег Петрович повернулся ко мне и серьёзно спросил:

— Светлана Леонидовна, почему вы перевелись в другую школу?

Я, если честно, оказалась не готова к этому вопросу, потому замешкалась.

— Только не говорите мне, что она ближе к вашему дому, я всё равно не поверю.

— Я… Мне пора домой, Олег Петрович!

Я сделала попытку открыть двери, но Олег Петрович опередил меня, бойко выскочив из машины и открыв передо мной двери.

— Значит, не хотите отвечать, — констатировал он, подавая мне руку.

— Мне кажется, это не очень интересная тема, Олег Петрович, — спокойно ответила я.

Он стоял так близко… Никогда раньше мы с ним так не разговаривали, всегда о чём-то отвлечённом, ну либо об их с Татьяной Антоновной делах, и всегда он соблюдал дистанцию. Точнее, он эту дистанцию устанавливал, а потом соблюдал.

— А мне очень интересно, — тихо ответил он. — Знаете, я вас летом искал. Несколько раз приходил сюда, но у вас на подъезде списка жильцов нет. На авось приходил, думал, вдруг вас увижу случайно.

— Мы с родителями уезжали на море. Больше месяца там провели. А зачем искали меня? По какому-то делу?

Я говорила о конкретном деле, конечно же, а не о каком-то. Кажется, у них с Татьяной Антоновной опять проблемы. Но я больше ему не помощник.

— Нет, просто хотел вас увидеть, поговорить. Потом подумал: ладно, в конце августа увидимся в школе. Вышел после отпуска на работу — а вас нет. И никто не знает, где вы теперь работаете. А те, кто знает, молчат.

— Олег Петрович, — всё же я решила расставить все точки над "i", главным образом, потому, что мне не нравилось то, как реагирует моё сердце на появление Олега Петровича.

Такое ощущение, что все мои старания по приведению себя в душевное равновесие с треском провалились.

— Олег Петрович, если вам вновь нужна помощь, вынуждена предупредить сразу: я не буду больше помогать. Наводите мосты с Татьяной Антоновной сами. Или пусть поможет кто-нибудь другой.

— Не нужна мне никакая помощь, я же сказал. Мы с Татьяной расстались ещё в июле.

Я молча пожала плечами, хотя меня так и подмывало сказать: "Милые бранятся — только тешатся".

— То есть, вы узнали о том, что Татьяна Антоновна… выбирает между вами и другим молодым человеком?

— Прямого отношения к расставанию это не имело… Погодите! — глаза Олега Петровича расширились. — Так вы что же, обо всём знали?! Знали и и молчали? Не ожидал от вас такого, Светлана Леонидовна! Только не от вас…

Несколько секунд он обвиняюще смотрел на меня, потом быстро сел в машину, завел мотор и сорвался с места.

Я не сердилась и не обижалась на Олега Петровича за то, что он так резко повёл себя. Сама виновата — кто меня за язык тянул?

Видимо, так устала ещё тогда, весной, носить в себе эту тайну, что поспешила освободиться от неё. Пусть сердится. Наверно, ему так легче.

Весь вечер я вспоминала поездку и разговор с Олегом Петровичем; то, как он изменился; то, как стоял близко и смотрел на меня. Интересно, зачем он пытался встретиться со мной летом, разыскивал меня? На этот вопрос я не стала отвечать самой себе. Так высоко мои мечты меня не заносили.

Потом я долго не спала, ворочалась в кровати, вздыхала и млела от воспоминаний. В общем, ничему меня жизнь не научила, и я уже опять шла по проторённому пути.

А что поделать? Как невозможно усилием воли заставить себя кого-то полюбить, так и не возможно заставить разлюбить.