Пришлось вкратце рассказать о своих планах, впрочем — хозяйке это оказалось не очень интересно и я постарался закруглиться побыстрее. Поинтересовался про школу, на что Татьяна Терентьевна зевнула и сказала, что это начинания мужа, в которые она не вникает. А вот следующий заход, с вопросами про особняк и его строительство — оказался удачным, и разговор оживился.

По мере рассказа хозяйки я охреневал всё больше и больше, ну и вот прояснилось заодно, что это за непонятные конструкции вокруг дома были, начиная от здорового котлована в парке (и ведь руками всё сейчас делают, нет никакой строительной техники), заканчивая каркасом рядом. Как с гордостью поведала Татьяна Терентьевна: вместо ямы будет пруд, с подаваемой с гор по трубам водой, а каркас застеклят под зимнюю отапливаемую оранжерею.

А когда среди подаваемых блюд обнаружил картошку, то вообще пришел в возбуждение, тут же попросив продать немного, если есть. Татьяна Терентьевна поначалу удивилась, потом понимающе улыбнулась:

— Ах вы же откуда-то из Пруссии, херр Герман? Бедный мальчик, несладко вам пришлось, у нас это никто не ест почти, надо у садовника спрашивать. Сидите, херр Фальке, я распоряжусь, возьмете сколько надобно!

Можно сказать, что только из-за одного картофеля — не зря сходили! Ну а я, проявляя неподдельный интерес как к стройке, так и к планируемым саду и оранжерее — получил милостивое приглашение заходить в любое время, чем и собирался воспользоваться не откладывая надолго. И с садовником накоротке пообщаться, и особенно с братьями строителями, не сомневаюсь, что найдем общий язык!

Глава 8.

До субботы с визитами и знакомством со сливками общества отстрелялся. Три почтенных купеческих семьи второй гильдии пришлось почтить личным присутствием по отдельности, а вот с творческой интеллигенцией в лице учителей и заводского начальства среднего звена — получилось совместить, спасибо Отто и Дитриху, одним вечером обошлось. Хотя учителями оказались обычные учетчики, писари и приказчики, знающие грамоту (и это не оговорка, неграмотных среди начальства хватало, тех же десятников заводских и рудничных), которые по очереди совмещали обучение ребятишек со своими основными обязанностями.

Не охваченными пока остались купцы пожиже, третей гильдии, коих на небольшое поселение Златоустовского завода аж полтора десятка семейств было. Как я узнал: для получения статуса купчика третей гильдии требовалось заявить о наличии капитала в пятьсот рублей, да платить однопроцентный сбор от заявленного капитала. Вот этим и пользовались мелкие ремесленники, розничные торговцы и прочие люди с деловой жилкой: принадлежность к третей гильдии хоть и не освобождала от телесных наказаний и воинской повинности, но избавляла от подушной подати и давала другие привилегии, хозяйственные и основные.

С козами этими из церкви познакомился, которые тогда меня в краску вогнали. Обе купеческими дочками оказались, правда из разных семей. Там они в платках были, а вот в приватной обстановке показались во всей красе: блондинкой и брюнеткой, Екатериной и Елизаветой. Нормально с амбициями в купеческой среде — детей называть в честь царственных особ! А у кудрявой черненькой Елизаветы и младший брат Пётр имелся, с увлечением ковырявшийся в носу по причине малолетства, так что правильно я догадался о этимологии имен в этих семьях…

Обе столь явно и беззастенчиво пытались меня очаровать, что тут или далеко идущие матримониальные планы прослеживаются, или просто девицы мастерство оттачивают. Учитывая природную красоту, молодость и обаяние — мог и спасовать, пока спасла от безоговорочной капитуляции даже не их косметика, а натуральный боевой раскрас. Расспросил, чем это они пользуются и каждой прочел короткую лекцию, как о вреде косметики, изготовленной на основе ядовитых соединений свинца, висмута и ртути, так и о пользе природных средств для ухода за кожей, особо упирая на качественное мыло, без смущения продвигая свою будущую продукцию. Обе красотки на это пофыркали, но зерно сомнения заронил — пусть думают. Не удержался, ввернув что в лучших домах Лондона и Парижа сейчас мода на природную красоту, не испорченную макияжем, а сам задумался, что помимо мыла надобно и косметикой заняться — ту же тушь для ресниц делать, да одеколон и духи.

Ещё один вечер заняло знакомство с казаками, уже при содействии Демьяна, который с ними приятельствовал — к солдату отставному они относились уважительно. Отряд казачий частью жил в небольшом гарнизоне острога, частью — селился в частном секторе, обзаводясь хозяйство и выполнял функции исполнительной власти. Главный их начальник, уездный исправник — проживал в Троицке и с ним ещё предстояло познакомится. На следующей, Масленичной неделе — ожидался его визит, перед распутицей весенней инспектировал вверенные ему волости Троицкого уезда Уфимского наместничества. Были и личные причины ждать его приезда — оформить опекунство Антона Сергеевича надо мной официально.

Ну а пока — гуляли с казаками, Демьяном и присоединившемся к нам в последний момент лекарем, арендовав на вечер трактир. Ну как арендовав, ввалились гурьбой, служивые шуганули большую часть не понравившихся им посетителей, которые по стеночке поспешили покинуть питейное заведения и расселись за грубо сколоченными столами. А вот один из посетителей даже и не подумал вставать из-за стола, а вместо этого отпустил язвительный комментарий по поводу нашего появления. Что на мой взгляд — было с его стороны несколько опрометчиво, даже принимая во внимание его немалые габариты. Хоть и крепок мужик, и силушкой его бог, не обидел — но нас элементарно больше.