А затем Джоан сказала задумчиво:

— Впрочем, в первой лавке все же то ожерелье было очень даже неплохим…

И мы вернулись в ту лавку, с которой начали наш поход два часа назад, и купили ожерелье из изумрудов за пять тысяч золотых монет. Его тут же завернули в очень красивую упаковку, которая сама была произведением искусства. Какая-то бумага с востока, магически обработанная, на которой постоянно появлялись все новые и новые красивые картинки. То роща красивая на закате, то цветочное поле, то звездная ночь. Упаковка добавила к нашему заказу еще полсотни золотых монет.

Вручая подарок Тивадару, Джоан сказала:

— Вот, держи. А уже на саму свадьбу подаришь невесте что-то магическое, и дороже раза в три как минимум.

— Я даже сам тебе и дам этот подарок, — поспешно сказал я Тивадару, руша очевидные планы Джоан устроить такой же забег по подбору подарка перед свадьбой. — Есть у меня один достойный ударный артефакт — твоей будущей жене, раз она артефактор, а не боевой маг, как раз пригодится что-то такое на всякий случай.

— Так нам тоже подарок нужен будет, так что в любом случае придется снова походить, поискать, — невозмутимо парировала Джоан.

— Такие артефакты очень редки, так что, возможно, просто глянем что-то из наших запасов… — не сдавался я.

— Ничего, трудности нас не останавливают, — не желала отступать и жена.

Тут Илор меня локтем в бок стукнул и показал мне большие глаза, когда я к нему повернулся, — мол, что ты, женщин не знаешь? Это бесполезно. Она уже настроилась на поиск подарка на свадьбу невесте Тивадара по лавкам и другого варианта не примет. Ладно, он старше, и у него явно больше опыта в отношениях с женщинами. Раз надо снова шариться по лавкам, значит, надо…

Хамал, Дромарское королевство

Молодой маг чувствовал себя намного лучше, лечение помогло, так что лежать уже никакой необходимости не было. Но и покинуть дом лекаря он не мог. Тот не отпускал его, ссылаясь на то, что ему вредно сейчас оказаться без его лечебной помощи. Полную поддержку в этом ему оказывал его коллега из Аргента, присланный тестем этого Эйсона, который еще недавно был его кумиром, — ни много ни мало, братом короля Аргента. Они ни на минуту не оставляли его одного, рядом был либо один, либо другой.

Хамал прекрасно понимал, что никакой особой нужды в лечебных процедурах больше нет — молодой организм свое возьмет в ближайшие часы и без дальнейшего лечения. Понимал и то, почему архимаги его не отпускают. Местному архимагу явно щедро заплачено его собственным отцом, чтобы он не сбежал и дождался повторного вызова на дуэль. А архимаг из Аргента тем более жаждет того же, учитывая, кто его прислал. Друзья Хамала посетили его сразу после двух дуэлей, состоявшихся тем утром, и рассказали, что этот Тивадар снова скоро заявится, чтобы вызвать его на дуэль. И в этот раз папаша явно ничего больше не придумает, чтобы спасти его от этой дуэли. Значит, смирился с тем, что сын скоро погибнет в бою. Готов принести его в жертву, лишь бы удержать свою хлебную должность. Дворянский этикет, которому появилась необходимость следовать после покупки титулов, однозначно требует того, чтобы его завтра убили… Тогда честь отца будет спасена, и канцлер его не уволит с позором… Однозначно, отец его уже вычеркнул из списка живых — раз даже не навестил его ни разу со вчерашнего утра. Не хочет расстраиваться лишний раз…

Иллюзий Хамал не имел, шансов убить Тивадара на честной дуэли у него не было. Слышал он про того дуэлянта, Шадбера, которого этот огромный парень, кажущийся полным увальнем, убил на дуэли. Отец не поскупился, надо признать, и нанял ему на замену одного из лучших. Он точно был дуэлянтом высшего класса с большим списком жертв, но это ему вовсе не помогло… А какие тогда шансы есть у него, если о нем, как о дуэлянте, никто и не слышал за пределами Дромарского королевства? Будь проклят тот день, когда он впервые взглянул на эту Донжетту и вообразил, что ему по силам обуздать эту лань и прикарманить огромное наследство ее полуживого деда…

Дубренаг, конечно, полный энтузиазма по поводу того, что выжил на дуэли с самим Эйсоном, уверял его раз за разом, что шансы убить Тивадара у него есть. Мол, ты же в наших учебных дуэлях не раз побеждал меня, а я вон оно как — вышел против лучшего дуэлянта на свете, и ничего, жив-живехонек! Ангажер, правда, стоя за спиной Дубренага, очень красноречиво закатывал глаза каждый раз, когда это слышал. Ну да, Хамал и сам понимал, что дуэль Дубренага с Эйсоном не была смертельной, а значит, Эйсон с самого начала и не собирался убивать своего противника… К чему, тот же не попытался претендовать на девушку его брата, как он, Хамал?

Эх, надо было не давать отцу проявлять фантазию, когда последовал вызов на дуэль от Тивадара, а просто прийти на нее и сдаться в самом начале… Позор, конечно, но был шанс сбежать сразу после этого… А теперь вариант сдаться уже его не спасет. На фоне «нападения» и замены на первой дуэли внимание всей аристократии приковано к нему. Поймут эти напыщенные вельможи однозначно, что они с отцом всеми правдами и неправдами пытались избежать дуэли, всячески нарушая правила чести, так что их лишат тут же дворянских титулов да бросят в тюрьму как мошенников… Королевская тюрьма пострашнее будет, чем сразу умереть, там в камерах для магов даже окон нет. Сидеть на грязной соломе на скудном питании в темноте да ждать, когда сдохнешь от старости, — это не вариант…