— Я не понимаю, что вы от меня хотите, — покачал я головой, — дворянский кодекс чести…

— Если вас вызовет на поединок попрошайка-доходяга, то вы согласитесь?

— Нет конечно! Какой в этом смысл? — удивился я.

— Как же… А если решат, что вы трус? А если на поединке чести будет настаивать шестилетний мальчишка, сын повара с кухни вашего батюшки?

— Тоже нет. Это смешно!

— То-о-очно! — протянул Рок Аран. — Попрошайка, ребенок и мусорщик — это одно и то же, понимаете? В этом поединке нет чести для вас, скорее уж наоборот. Неужели вы не думали об этом с такой точки зрения?

— Думал, — опустив глаза, признался я, — еще размышлял о последствиях для своего дома, если бы меня победил мусорщик.

— Что ж, это уже хорошо… Но, так понимаю, эти мысли Вас посетили уже после того, как вы приняли вызов?

— Да, — сознался я.

— Что ж, у вас появилась уникальная возможность подумать над всем сказанным, — заявил Рок Аран, — подумайте и над тем, почему важные вопросы в империи или даже в графстве не решаются с помощью поединков чести.

— Это глупо — устраивать драку по любому поводу.

— Именно, — усмехнулся Рок Аран, — а еще нужно быть уверенным, что противник, проиграв вам, сдержит слово и сделает то, что обещал. Иначе какой смысл поединка?

— Согласен, — вздохнул я.

— Раз вы это поняли, значит, я не зря тут распинаюсь. Свободны!

Глава 12

Тирр

Пропесочив меня как следует, Рок Аран велел мне идти отдыхать, а сам, погрузившись в аэрокат, отправился к одному из добывающих комплексов.

Проблем у него хватало: хоть отразить нападение мусорщиков удалось и те ушли с планеты и даже покинули систему, но последствия их атаки предстояло разгребать еще долгое время.

Какие-то комплексы пылали, так как обозленные собственной неудачей мусорщики, будучи не в состоянии забрать ресурсы, решили хоть как-то напакостить и подожгли часть зданий.

Где-то еще остались мусорщики. После того, как их разбили, жалкие группки разбежались кто куда. Выследить их и поймать было лишь вопросом времени, и на их поимку были отправлены панцирники и остатки наземной техники.

Что касается воителей, то останки погибших в сражении уже были доставлены в санчасть и покоились в морозилке, дожидавшись своей очереди на кремацию. Раненых штопали и латали, кого-то оставляли в медчасти, кого-то, кому повезло больше, отпускали в казарму.

Когда я пришел туда и лег на свою койку, то долго ворочался, пытавшись заснуть, ведь люди по соседству храпели, сопели, стонали… Короче говоря, выспаться там или хотя бы заснуть шансов не было.

Я вышел из казармы и крепко задумался, что мне делать. События сегодняшнего дня утомили меня, и спать хотелось неимоверно, но где можно было поспать? В казарме точно нет — даже будучи в своем нынешнем состоянии, я не смог там оставаться. Подрыхнуть в кабине своего меха тоже было невозможно, ведь его остатки еще не доставили на базу, а даже если бы и привезли, то спать в кабине, провонявшей потом и гарью, я не хотел.

Было у меня еще одно «тайное» место, где я, правда, не отсыпался, а мог позволить себе насладиться несколькими минутами покоя и одиночества. Но на складе боеприпасов, который и был этим самым местом, тоже была суматоха: мобильные поисковые группы то и дело прибывали для дозаправки и пополнения боеприпасами, так что техники шарились туда-сюда.

Попытаться подремать в столовой тоже было плохой идеей, потому что там было несколько воителей, которым, как и мне, не спалось. Их шорканье, бормотание и вздохи мешали мне.

В конце концов я оставил попытки найти место для отдыха, тем более что пока его искал, мне вроде немного полегчало.

К черту! До утра как-нибудь потерплю, а затем заявлюсь в санчасть, попрошу стимуляторы и как-то продержусь до вечера, там меня точно сморит.

Но чем себя занять до утра?

И я придумал.

В тренажерном зале не было ни души. Черт, и почему я раньше не подумал об этом месте? Можно было бы с комфортом развалиться в любом из симуляторов мехов и спать, но кресло пилота на одном из таких симуляторов я занял совершенно с другой целью.

Перипетий было много, имелось о чем подумать: о том, как я сглупил, приняв вызов мусорщика; погонять записи проведенных боев, как своих, так и других мех-кулаков. А что, и свои ошибки можно воочию увидеть, понять, что делал не так, и на других поглядеть, чтобы перенять их приемы и тактику, научиться на их ошибках.

Но все же сильнейшее впечатление на меня произвел штурмовик, который летел на нас, готовившись сбросить бомбу.

Ощущения, охватившие меня в тот момент, не давали покоя. Собственные беззащитность и беспомощность, отсутствие хоть каких-то идей, как можно уничтожить этого противника, тот мерзкий холодок, что пробежал по спине, когда я осознал бессилие перед этим противником.