Чего-то подобного я и ждал, когда увидел в окне шагавшего меха и Грилла, «гревшего ему ноги», но я жаждал подробностей, а еще извинений от Рок Арана. Служить под началом самодура, который не в состоянии признать свои ошибки, мне не хотелось. Да и вообще, после случившегося я понял, насколько иногда инициатива бывает наказуема. Так надо ли мне брать на себя лишнюю ответственность?

— Вы и мне угрожали серьезными наказаниями, — заявил я. — Обвиняли в проступках, которые я не совершал, а теперь предлагаете должность лидера мех-кулака. Что изменилось?

Рок Аран явно не хотел развивать эту тему, но я глядел на него требовательно и соглашаться на его предложение не спешил.

— Ваш бывший командир подделал часть фактов, удалил записи разговоров, которые велись во время боя, заставил нескольких воителей дать ложные показания, в результате чего смог обмануть меня… После беседы с вами я опросил еще нескольких воителей, затем панцирников, и после этого провел более тщательное расследование. Касательно выдвинутых против вас обвинений — все они сняты.

— А как насчет того, что Вы вели себя с дворянином неподобающим образом? — ухмыльнулся я.

Рок Аран поглядел на меня так, будто вновь собирается ударить мне под дых.

— Я воин, а не дворцовый лакей. Я не разделяю воителей на благородных и обычных. Для меня все подчиненные равны и должны одинаково нести наказания за проступки, но что касается произошедшего вчера — вы правы. Я приношу свои извинения за все сказанное здесь накануне. Вы должны понимать — все это моя работа. Вчера было только ваше слово против показаний нескольких офицеров. Кому я должен был верить?

— Разве слово дворянина так мало стоит?

— Скажем так: вы слишком его переоцениваете. Я повидал много благородных, которые врали и оговаривали других, лишь бы самим избежать наказания. Я не верю ничьему слову, только фактам и показаниям свидетелей.

— Не верить дворянину на слово? Кто-то расценил бы это как оскорбление, — хмыкнул я.

— Вы молоды. Вы верите в честь и благородство, но они свойственны не только дворянам, а коварство, ложь и трусость присущи не только простомордым…

Я было вспыхнул, но Рок Аран продолжил речь:

— Не принимайте на свой счет. Я не о вас. Но, поверьте, такое встречается повсеместно. В конце концов, окажись вы на моем месте, получи информацию, которая была изначально у меня на руках, что бы вы сами сделали?

— Разобрался бы в ситуации и проверил факты.

— Я это и сделал, поэтому вы всецело оправданы и я принес вам извинения, а теперь повторяю вопрос: вы готовы занять должность лидера мех-кулака?

— Готов, — кивнул я, — но у меня есть к вам несколько вопросов.

— Задавайте.

— Это касается моего мех-кулака, точнее воителей в его составе…

— В данный момент вас всего трое: вы, воительница Ксанья и воитель Малок.

— А…

— Макра более не является воительницей. Сегодня утром она лишилась своего звания, — опередил меня Рок Аран. — Если человек стал пьяницей, которого ничего более не интересует, ему нет места среди воителей.

Я лишь кивнул.

— Что касается Грилла, — тут я обратил внимание, что Рок Аран даже его звание не назвал, — если он выживет после наказания, то будет разжалован и отправится к «Падшим» в качестве обычного воителя. Касаемо вашего мех-кулака — я запросил людей, в скором времени прибудет подкрепление.

Что ж, злорадствовать по поводу того, что случилось с Гриллом, я не стал и не собирался, даже несмотря на то, что эта сволочь пыталась меня подставить, сделать козлом отпущения за его, Грилла, ошибки. То, что случилось, было закономерным. Будь он нормальным офицером, то не давал бы мне глупых приказов, не позволил бы мех-кулаку отправиться в патруль без двух бойцов. Более того, то, как выглядела база, как вели себя воители — целиком и полностью его вина. Я бы даже сказал, что Рок Аран поступил милосердно, позволив Гриллу остаться воителем. Пусть и служить ему предстояло в рядах «Падших», но он остался воителем в отличие от Макры. А она, как мне кажется, натворила куда меньше, чем Грилл, и все же наказана куда строже.

Впрочем, как я узнал пару часов спустя, Гриллу не суждено было отправиться к «Падшим» — он умер, будучи подвешенным к меху…

* * *

Несмотря на то, что врачи не желали меня выписывать из лазарета, я отпросился, чтобы проверить своих сослуживцев и мехи.

База преображалась прямо на глазах. Люди драили, терли, отмывали все, что только можно.

При этом были среди них, кто с постными лицами собирал свои вещи.

Когда я навестил Ксанью и Малока, они меня посвятили в то, что происходило.