— Мне нужно, чтобы ты вернулась, — говорю я ей.

— Я не могу этого сделать, Санто, — говорит Шелли. Выражение ее лица грустное и милое одновременно.

— Джио женился. Это должны были быть мы. — Я весь гребаный день натягивал улыбку. Я сдерживал свое дерьмо ради старшего брата. Он счастлив, и я хочу, чтобы он был счастлив. Он этого заслуживает. И его невеста, Элли… Она идеально ему подходит.

Чертовски больно, что мне не довелось этого испытать. Я представлял, как это будет. Наш первый танец, первый раз, когда я поцелую Шелли как свою жену. Нас ждала впереди целая вечность.

В том-то и фишка вечности. Она ни хрена не реальна. Это сказка, в которую мы верим. Концепция вечности только вселяет в нас надежду, а потом разрушает нас до неузнаваемости.

— Санто, тебе нужно копать глубже, — говорит Шелли. — Тебе нужно узнать правду.

— Правду о чем? — Спрашиваю я ее. Я слышу, как открывается дверь в мою комнату. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это один из моих братьев.

Гейб стоит у изножья кровати. Я сижу на краю. Боюсь пошевелиться. Боюсь, что если я сделаю малейшее движение, чтобы дотянуться до нее, прикоснуться к ней, она снова исчезнет.

— Санто, ты в порядке? — Спрашивает он.

Я поворачиваюсь и смотрю на своего младшего брата.

— Шелли здесь. Подойди и поздоровайся, Гейб. Она вернулась, — говорю я ему, а затем перевожу взгляд на Шелли. Она все такая же красивая. Длинные каштановые волосы, бледно-зеленые глаза и фарфоровая кожа.

— Привет, Шелли, — говорит Гейб, опускаясь рядом со мной на кровать. Он тоже ее видит. Я не схожу с ума. Несколько недель я думал, что это мне лишь мерещится...

— Она вернулась, — говорю я Гейбу.

— Да? Она сказала, почему ушла? — Спрашивает он.

Облегчение, которое я испытывал, исчезло в одно мгновение.

— Нет. Почему ты ушла, Шелли? — Спрашиваю я ее.

— Я не хотела, Санто. Я не хотела расставаться с тобой. Тебе нужно копать. Найти правду, — повторяет она.

— Что она сказала? Я не расслышал, — настаивает Гейб.

— Она сказала, что не хотела уходить, но все в порядке, потому что теперь она вернулась, — говорю я ему. Все будет хорошо. Она вернулась. Что бы ни случилось, это был всего лишь сон. И теперь она вернулась.

— О, хорошо. Может быть, вам с Шелли стоит немного отдохнуть, приятель. Через несколько часов нам нужно успеть на самолет. — Гейб встает с кровати.

— Да, хорошая идея. — Мое тело заваливается назад, когда усталость наконец берет верх. — Убедись, что Джио знает, что Шелли возвращается домой.

?

В голове гудит, когда самолет садится на взлетно-посадочную полосу. Прошлой ночью я напился до беспамятства. Сейчас утро, и я не уверен, какой сегодня день. Но это того стоило, потому что я увидел ее. Я буду продолжать напиваться до медленной смерти, если это будет означать, что я стану на день ближе к тому, чтобы снова быть с ней.

Я не хочу умирать, несмотря на то, что все думают обратное. Я знаю, что Джио следит, чтобы я не совершил суицид. Именно поэтому вокруг меня круглосуточно крутится хотя бы один из моих братьев. Но дело в том, что я бы так с ними не поступил. Я живу и дышу ради своих братьев.

Я, блять, люблю Шелли, без сомнения, и боль, которая поглощает меня из-за ее потери, – это самое худшее, что я когда-либо чувствовал. Я бы никогда не заставил своих братьев испытать подобную боль. Так что их постоянная забота бессмысленна.

Интересно, кому посчастливилось нянчиться со мной сегодня? Похоже, они дежурят по очереди, словно у них есть какое-то расписание. Я не удивлюсь, если сегодня это будет Джио. Он всегда готов к любой ситуации.

Как только я выхожу из самолета, то иду к заднему сиденью второго затемненного внедорожника. Марсель садится рядом со мной. Похоже, это ответ на мой вопрос.

— Что у нас сегодня на повестке дня? — Спрашивает он.

— Сон, — стону я, откидываясь на подголовник. Мне нужно, блять, поспать. А потом мне нужно выпить, пока я снова ее не увижу. Мне нужно с ней поговорить. Я не понимаю, чего она хочет. Что она хочет, чтобы я раскопал… О какой правде она, блять, говорит и какую пользу это сейчас мне принесет?

Шелли всегда была слишком невинна для такой жизни. Мне следовало держаться от нее подальше. Я думал, что смогу защитить ее. Уберечь ее. Я не знал, что угроза для нее окажется так близко. Это моя вина, что ее здесь нет. Это я виноват, что не могу увидеть ее прекрасную улыбку, услышать ее смех. Это я виноват в том, что нашего ребенка забрали из этого мира еще до того, как он успел родиться.

Больше всего я сожалею о том, что именно Джио сделал это. Всадил пулю между глаз нашему отцу. Я сам должен был это сделать. Я был так потрясен и опечален, обнаружив Шелли мертвой, что просто застыл на месте. Когда она нуждалась во мне больше всего, я, блять, подвел ее. Я должен был отомстить за нее, но я этого не сделал.