За прозрачной стеной Изолятора (материал «Млечный Кварц» – непроницаемый взгляду изнутри, но идеально пропускающий свет внутрь для наблюдателей) царил полумрак Контрольной Зоны Гама-7. Там, в синеватом сиянии голографических панелей и тактильных интерфейсов, парили фигуры. Не солдаты. Инквизиторы Разума. Их облегающие костюмы цвета воронова крыла сливались с тенями, лишь блики на шлемах из обсидианового стекла выдавали присутствие. Лица – сокрыты за зеркальными визорами, отражающими только холодные блики приборов. Один из них – Оператор Первичного Контура – стоял в метре от стены, его внимание приковано к плавающему перед ним голографическому планшету. На нем в реальном времени пульсировали: схематичное сердце Алекса, трехмерная карта багровых узоров с температурными градиентами, пси-профиль «Печати Разрыва» – золотистый шлейф на фоне подавленной багровой пустыни. Его поза – абсолютная статика, лишь микроскопические движения пальцев по невидимой клавиатуре – выдавала хищную, аналитическую сосредоточенность энтомолога, изучающего редкий, опасный экземпляр под стеклом.

В сознании Алекса, минуя уши, прорезался Голос. Не человеческий голос. Без тембра, без дыхания, без колебаний. Голос самой Станции. Голос Зеркала.

"Субъект Тета-7-Донор. Аудио-визуальный канал интерфейса активен. Подтвердите перцепцию."

Алекс попытался сглотнуть. Гортань, сдавленная нейро-блокирующей манжетой, лишь послала слабый, искаженный биоэлектрический импульс в парализованные речевые центры. Система уловила его.

"Зафиксирован паттерн био-электрической активности в моторно-речевых зонах: маркер попытки вокализации. Принято как аффирмативный сигнал." Голос Зеркала был безжалостно точен. "Ваше физиологическое состояние приведено к стабильным операционным параметрам. Метаболическая активность паттерна 'Корень-Омега' подавлена до нерелевантного уровня. Вы находитесь в контролируемой среде Исследовательской Станции Гильдии 'Зеркальный Лик'. Все внешние угрозы нейтрализованы. Вы в безопасности."

Безопасность. Мысль родилась уродливым, искаженным пузырем в вязком болоте подавленного сознания. Клетка из "Белого Кварца". Стеклянный саркофаг для живого образца. Стол для вивисекции, где скальпель – это сенсор. Горькая ирония не могла пробиться сквозь химический шлюз. Любая эмоция гасилась на подходе к осознанию.

"Ваши биологические и энергетические сигнатуры обладают уникальной девиацией," – продолжил Голос, синхронизируясь с данными на планшете Оператора. "Вы представляете симбиотическую стадию паттерна 'Корень-Омега', прерванную экстернальным вмешательством высшего порядка. Параллельно вы являетесь носителем аномалии 'Печать Разрыва' – феномена, не поддающегося текущей таксономии Гильдии. Эта комбинация определяет вашу исключительную ценность как Образца для проекта 'Феникс'. Цель проекта: деконструкция, анализ и последующее утилитарное применение механизмов устойчивости к аномальным биотрансформациям класса 'Омега'."

На голографическом планшете Оператора, видимом Алексу как призрачное свечение за стеной, возникли изображения в экстремальном разрешении. Его собственная обнаженная грудь, покрытая застывшей багровой корой, напоминающей шрамы выжженной земли. Макро-съемка "Печати Разрыва" – золотисто-янтарный овал, внутри которого угадывались едва заметные, словно выжженные изнутри, линии, напоминающие... отпечаток пальцев? Графики мутагенной нагрузки, обрубленные линией ингибиторов, как повешенный на веревке. Схематичное изображение канала в груди – теперь пустого, холодного шрама на энергетической карте.

"Аномалия 'Печать Разрыва' представляет аномальный интерес," – констатировал Голос, и Оператор выделил ее изображение жестом, увеличив до заполнения экрана. Золотистое свечение казалось живым даже в этой цифровой проекции. "Ее морфогенез не коррелирует с паттерном 'Корень'. Энергетическая сигнатура демонстрирует девиантные частотные гармоники. Она проявляет аномальную резистентность к подавляющим полям 'Безмолвия' и фармакологическим агентам блокады пси-активности. Наблюдается ее устойчивая корреляция с нейронными ансамблями, ассоциированными с эпизодической памятью и эмоциональным откликом."

Лора... Имя вспыхнуло в глубине химического тумана, как искра на мокром порохе. И мгновенно – отклик. "Печать" на его груди сжалась – не физически, а энергетически, как сердце от боли. Из ее глубины хлынула короткая, интенсивная волна тепла, ощутимого даже сквозь ледяную смирительную рубашку стола и ингибиторы. Янтарный свет под кожей вспыхнул ярче, бросив призрачные, дрожащие тени на застывшие багровые узоры вокруг. Оператор резко наклонил голову, его пальцы замелькали по интерфейсу. Голос Зеркала немедленно озвучил наблюдение:

Где она? – сконцентрировал все остатки воли Алекс, пытаясь вызвать не имя, а образ: багровые глаза, полные нечеловеческой боли и последней человеческой решимости, хриплый надрыв ее крика "Встань!", жгучее воспоминание ее хватки на запястье в момент взрыва льда. Пепел? Его скулящий комочек шерсти, его преданный взгляд?