Пепел, дрожа всем телом, вылизывал слизь со своей шерсти, фыркая и скуля от отвращения. Его умные глаза, полные паники, смотрели на Алекса, потом на вход, где мерцали синие лучи.

Голос Корня:

«Они пробьют щель. Время истекает. Глубже. К Сердцу. Долг требует движения. Плати за проход.»

Алекс взглянул вглубь щели. Она уходила вниз, извиваясь между пульсирующими структурами Собора. Багровый свет здесь был приглушен, но давление – физически ощутимым грузом на плечах. Воздух вибрировал от гула Сердца. Метка подтвердила приказ Корня легким, требующим жжением.

— Ладно... — прохрипел Алекс, чувствуя, как каждый слог режет горло. — Держись, Лора. Пепел, за мной. Тише смерти.

Он двинулся, протискиваясь сквозь узкий проход. Слизь тянулась за ними липкими нитями. Нити Корня, свисающие со «стен», иногда легко касались его кожи или шерсти Пепла, оставляя ощущение мимолетного сканирования, холодного и безликого. Спуск становился круче. Мох под ногами исчез, сменившись гладкой, влажной, словно покрытой перикардием поверхностью. Шаги отдавались глухими эхом в тесном пространстве. Писк сканеров снаружи стал приглушенным, но не исчез. Внезапно раздался резкий, хлесткий звук разряда и глухой удар по биологическому барьеру щели снаружи. Слизь и нити вздрогнули. Синий свет на мгновение пробился сквозь толщу, осветив их испуганные лица.

— Быстрее! — застонал Алекс, ускоряя шаг. Его ноги подкашивались, но страх и Метка гнали вперед. Лора в его руках вдруг вздрогнула. Не проснулась, но ее зараженная рука самопроизвольно потянулась к стене щели, к сочащейся слизи. Пальцы с когтями, напоминающими обсидиан, впились в мягкую ткань Собора. Багровый свет в трещинах руки вспыхнул, и Алекс увидел, как слизь потянулась тонкими струйками к руке Лоры, впитываясь в кожу. Мутагенная нагрузка Лоры скакнула до 32.5%. Ее HP медленно поползли вверх (+0.15/сек). Это было одновременно жутко и логично – инфекция адаптировалась, находила ресурсы.

Щель вывела их на небольшую, куполообразную площадку. Воздух здесь был раскаленным и влажным, как в парилке. Гул Сердца превратился в всепоглощающий рокот, вибрирующий в каждом атоме тела. Источник света был невидим, спрятан за изгибом стен, но багровая иллюминация лилась отовсюду, ослепляя своей интенсивностью. Прямо перед ними проход сужался до узкой, артериоподобной трубы, уходящей вниз под крутым углом. Поверхность трубы была гладкой, глянцево-мокрой, пульсирующей изнутри мощными толчками. Это была Пуповина, ведущая прямо к Сердцу. Но преграждал путь странный объект.

Из стены, прямо над входом в Пуповину, росла массивная, темно-бордовая структура, напоминающая гигантскую, полупрозрачную почку или... пульсирующий кровяной сгусток. От нее вниз, перекрывая вход в трубу, свисали десятки толстых, проводящих нитей, образующих подобие завесы. В центре этого образования, там, где нити сходились, висело нечто вроде глазоподобного узла – темная, блестящая линза, окруженная кольцом мерцающих багровых кристаллов. От узла исходило тяжелое, требовательное поле, ощутимое кожей, как статическое электричество. Это была Артерия. Алтарь для следующего Долга.

Голос Корня (торжественный, властный, звучащий из самой пульсации Сердца):

«Врата к Силе. Врата к Жизни. Врата к Защите. Открываются за Плату. Кровь. Сила. Воля. Отдай часть себя Сердцу. Стань ближе к Корню. Исполни Долг.»

Метка на руке Алекса вспыхнула такой сильной болью и жаждой, что он вскрикнул. Импульс был ясен: подойти, коснуться узла, отдать кровь. Но масштаб требований ощущался иначе. Это был не просто нарост на стене. Это был живой орган Собора, мощный и древний. Алекс почувствовал голод, исходящий от него, не физический, а метафизический – голод по энергии, по жизненной силе, по... потенциалу перемен, который он нес в себе.

Сзади снова грянул энергетический залп, громче прежнего. Слизь и нити у входа в щель взметнулись, синий свет ослепительно брызнул внутрь, выхватывая их фигуры на мгновение. Писк сканеров стал победным, нацеливающимся. Они пробивали барьер.

У Алекса не было выбора. Страх перед холодными машинами Гильдии, которые превратят их в прах или хуже, в пленников для экспериментов, перевесил ужас перед древним симбиозом-паразитизмом Собора. Он посмотрел на Лору, чья рука все еще жадно впитывала слизь со стен, на Пепла, прижавшегося к его ногам в немой мольбе.