Она услышала его шаги. Вскинула голову. Глаза, огромные от страха и истощения, встретились с его. В них не было агрессии. Только животный ужас и безнадежность.

"Не... не подходи!" – хрипло выдохнула она, пытаясь отползти, но сил не было. – "Оно... оно в меня... вползает..." Она сжала больную руку здоровой, словно пытаясь остановить невидимую заразу.

Алекс остановился в нескольких шагах. Его Резонанс почувствовал ее боль – не только физическую от заражения, но и душевную: страх гибели, одиночество, отчаяние. И под этим – слабый, но отчетливый всплеск чего-то знакомого. Гео-хаотической энергии. Не такой чистой, как в Источнике, а искаженной, болезненной. Она была... как он. Но слабее. Без контроля. Без Метки. Просто жертва подземного кошмара.

Алекс посмотрел на багровый Родник, пульсирующий властью. Посмотрел на свою руку, чувствуя, как Хаос-Потенциал жаждет слияния. Посмотрел на Пепла, смотрящего на незнакомку с собачьим любопытством. И наконец – на девушку, в глазах которой застыл немой вопрос: "Кто ты? Спаситель? Или новая беда?"

Выбор. Самый тяжелый пока что. Алекс сделал шаг. Не к Роднику. К девушке. Его тень накрыла ее, и в ее глазах вспыхнул чистый, неконтролируемый ужас. Он опустился на одно колено, держа щенка, и протянул руку – не к ней, а к пульсирующим багровым жилкам на ее руке.

"Дай посмотреть," – сказал он, и его голос, несмотря на хрипоту, звучал не как угроза, а как приказ того, кто может знать ответ. – "Я... понимаю эту заразу."

Он выбрал путь помощи. Путь риска. Путь, который мог рассорить его с Корнем, но позволил бы сохранить последние крупицы того, кем он был когда-то. Исход был неизвестен. Битва за душу Аватара, разрывающегося между бездной и светом, продолжалась здесь, у Родника Вечной Пульсации, под безмолвными взорами костяного леса.

Воздух в Саду Кровавых Снов висел густым, влажным пологом, пропитанным двойственным ароматом – медвяной сладостью гниющих плотоядных цветов и едкой, озоновой остротой самой «Крови Камня». Багровый свет, изливавшийся из гигантских грибов-спиралей, чье низкое жужжание вибрировало в костях, и из змеящихся по черному, бархатисто-мягкому мху жил, отбрасывал пульсирующие, зловещие тени, которые словно жили своей собственной жизнью. Алекс застыл как изваяние, лишь грудь тяжело вздымалась, нарушая каменную неподвижность. В глазах, утративших часть человеческого тепла после поглощения «Крови Камня» у Озера Сердца, бушевала беззвучная, но яростная война. Война между зовом бездны и искрой чего-то, что он отчаянно не хотел терять.

Перед ним, прижавшись спиной к исполинскому грибу-зонтику, мерцающему призрачным лиловым светом, сидела девушка. Юная, едва ли восемнадцати. Лицо, испещренное грязью и высохшими дорожками слез, искажала гримаса чистого, животного ужаса и изнуряющей, выворачивающей наизнанку боли. Ее правая рука была зажата под мышкой левой, будто она пыталась удержать внутри нечто чудовищное. И чудовище вырывалось наружу. От запястья до локтя, а в нескольких местах и выше, кожа была изуродована сетью багровых, пульсирующих жилок. Они светились изнутри тем же зловещим светом, что и реки «Крови», оплетавшие Сад, но их свечение было отравлено черными, некротическими прожилками, зияющими как крошечные провалы в живой плоти. Это было заражение. Дикое, неконтролируемое вторжение гео-хаотической энергии Корня Скверны в человеческую плоть. Не симбиоз, как Метка у Алекса, а медленное, мучительное пожирание изнутри.

– - Не… не подходи!
– - выдохнула девушка, голос сорванный до хрипа. Глаза, неестественно широкие от паники, метались между лицом Алекса, излучавшим тяжесть веков и холодную мощь камня, и Пеплом, которого Алекс инстинктивно прижимал к себе. Щенок жалобно поскуливал, улавливая напряжение и чужую агонию, его маленькое тело дрожало.
– - Оно… оно во мне… Жжет! Как раскаленные иглы… под кожей! Горит!

Алекс чувствовал. Не просто физическую боль – жгучую, разъедающую нервы и плоть изнутри – но и всепоглощающий, леденящий душу страх. Страх перед превращением в монстра, страх перед неминуемой, мучительной смертью, страх перед ним – этим незнакомцем, чья аура давила, как плита древней гробницы. Его проклятый Резонанс Страдания схватил эту волну агонии, усилил ее многократно и вплел в собственный клубок тревоги, усталости и вечного, ненасытного голода Хаос-Потенциала. Он стиснул челюсти до хруста, пытаясь мысленно сдавить этот резонанс, вогнать его обратно в глубь своей искаженной души. Тщетно. Боль девушки билась в его висках синхронно с пульсацией Метки, откликаясь эхом его собственных ран, его собственного кошмара превращения в орудие древней силы. Он видел обрывки ее страха – темный тоннель, падение, багровую лужу, неосторожное прикосновение… и всепоглощающую боль.