— Понимаю, — кивнула она, хотя и не сразу. — Хотя мне это, конечно, не нравится.

— Зато честно, — сказал я и посмотрел ей прямо в глаза. — Потом — может быть. А сейчас у меня всё равно работа одна в голове.

Взгляд следачки потеплел, но в нём было немного грусти.

— Поняла. Не дура я, Макс.

— Знаю. Именно поэтому ты мне и нравишься.

Машка ушла на работу, тихо прикрыв за собой дверь. Я достал телефон, написал Альке. Звонить не стал — лапы Валькова могут быть длиннющие, и кто знает, не поставили ли прослушку. Его финансовые возможности огромны, а в современном мире бабки рулят. Причем, даже деревянные бабки.

— Ты где? — написал я в мессенджере.

Ответ пришёл быстро.

— Я тут…

Зашибись ответ, конечно, хотел поддеть, но не успел. Тут же подоспело второе сообщение?

— В обители Солнца, в спортзале. Уже даже клиентов нашла себе.

Я прикусил губу. Клиенты ей сейчас совсем не в строчку. Особенно «старые». Слишком велик риск, что через них к ней придут.

— Не вздумай принимать знакомых. Ни одного. Могут выйти на тебя, — написал я и поставил хмурый смайлик.

— Поняла. Принято тогда, — она поставила смайлик, отдающий ладошкой честь. — Так точно, товарищ капитан.

— Я лейтенант.

— Для меня ты капитан, — смайлик пупсика в фуражке, видимо других человечков в форме не нашлось.

Усмехнулся и настрочил:

— Скоро буду.

Вышел во двор. Сел в «шестёрку». Вставил ключ, повернул — приборка мигнула, лампы погасли. Стартер вяло крутанул и замер. Даже не подхватил. Попробовал ещё раз — та же история. Похоже, аккумулятор сел.

Открыл капот, проверил клеммы — сидят плотно, окислов нет. Постучал по корпусу реле стартера — мало ли, контакт залип. Вернулся в салон. Педаль газа — в пол секунду, потом отпустил. Сцепление выжал до упора. Ключ — на третий заход.

Стартер заскрежетал, мотор дёрнулся, покашлял, с трудом схватил. Троил. Обороты плясали, но двигатель вышел на рабочий режим. Дым из выхлопа, запах бензина — как всегда по утрам.

— Ну, живой пока, дедуля, — пробормотал я. — Не подводишь. Но будешь капризничать — сдам на металл.

Закрыл капот, снова сел за руль. Выжал сцепление, включил первую и аккуратно тронулся.

По пути сделал короткую остановку возле бочки с квасом. Старый-добрый, холодный, с лёгкой кислинкой — тот самый вкус детства. Выпил пластиковый стакан, налил полторашку с собой.

Пока тянул квас, мысленно обдумывал ситуацию. Держать Альку у Грача долго не хотелось, всё-таки за неё теперь я в ответе, а у Руси свой, довольно специфичный уклад. Круг, как он выражается. Женский Круг.

Прикинул — нужна временная, но надёжная хата. Деньги на это пока были. Полистал в телефоне сайты по аренде — всё одно и то же. В Новознаменске, как и везде, нормальные варианты возможны были только через риэлторов. Комиссия — конская, а главное — всё у них на виду, общая база. Сегодня ты снял, завтра уже десять человек об этом знают.

А мне нужна была тишина. Чтобы без следов.

Где бронепоезд не пройдёт… Решил подключить старые связи — те, которые из новых. Набрал одного недавнего знакомого, который вечно ошивается на рынке. У него нос, как у гончей. Дам задание, если кто сдает хату — узнает первым.

Гудки. Потом в трубке бодрое:

— Слушаю, товарищ начальник.

— Венька, привет. Как жизнь? Не посадили ещё?

— Тьфу на вас, Максим Сергеич, что за слова такие? Я в завязке, к участковому хожу исправно, отмечаюсь. Хотя судимость, да, не погашена ещё. Но я на пути исправления, так сказать…

— На каком ты пути, — хмыкнул я. — Я помню, как ты в завязке был, когда у меня в подъезде с Кабаном караулил.

— Ну, всякое бывало… — пробормотал он. — От помутнений временных никто не застрахован.

— Слушай, временно мутнеющий, подскакивай на площадь, к бочке с квасом. Помнишь, у памятника Рабочему? Где мужик в каске с фонарём и гаечным ключом.

— Помню. А вы где?

— Там и стою. Подъезжай. Дело есть.

На той стороне повисла короткая пауза. Видно, понял — дело непростое. Но возражать не стал, помнил, что видос на него у меня имеется, на котором он признается в нападении на сотрудника полиции.

— Сейчас буду. Минут десять. Я тут недалеко…

Прибыл он и впрямь быстро, на своей вишневой «девятке», с бампером на скотче. Подкатил к бочке с квасом, вылез, повертел головой, наконец, заметил меня, подошел. Мы устроились на лавке под старым тополем.

— Дело такое, Вень, — начал я. — Надо хату. Без посредников. И без лишней болтовни. Чтоб никто не знал, кто там живёт. Если что — договор оформим на тебя. Будто ты сам снимаешь.

Венька кивнул. Глаза забегали.