— Когда я сказал, что мне требуется весь камень, я сказал, что мне требуется всё оружие против псайкеров, что у тебя есть, — с куда большим напором в голосе жёстко произнёс Мортарион. — Мои сыны собираются рисковать своими жизнями, выжигая эту заразу, а ты позволяешь великому оружию просто пылиться и ничего не делать?

— Я прекрасно тебе слышал. И если ты сам не понял, то из уважения к тебе повторю — мы создаём оружие в максимально возможных количествах, вот только это не значит, что всё произведённое должно сразу отправиться на войну. Наши запасы необходимы на случай неожиданного появления опасного альфа или даже альфа-плюс псайкера, атаки эльдар по нашим тылам или нападения орков. Наша война важна, но если наши промышленные линии окажутся под ударом, пострадают все фронты.

Мои слова явно не понравились Мортариону, если судить по тому, как он скривился. Казалось, будто бы своими речами я смертельно оскорбил его. Подобным образом мог обидеться ребёнок, когда ему не дали игрушку, о которой он мечтал, и вместо этого дали более дешёвую замену. Я смотрел на него с удивлением, однако пока никак ярко не реагировал - он был моим братом, и у него имелся некий лимит доверия.

— Каждая наша жертва и неудача будет на твоей совести…

— Быть может мы по-другому решим эту ситуацию? Я ни в коем случае не могу дать тебе все запасы нашего оружия, однако если предоставлю нечто другое? Могу предоставить тестовые образцы последней версии терминаторной брони, которую мы с Пертурабо разрабатывали в последние годы. Пусть модель ещё и не прошла все тесты, однако если ты и твой легион готовы помочь мне собрать данные на поле боя, могу гарантировать, что полноценный доспех также окажется у вас одними из первых.

— Я не откажусь, но это всё равно не исправит тот момент, что ты отказал мне помочь. Я запомню то, что ты не помог мне в столь критический момент, и, гарантирую, справедливость однажды восторжествует…

Хотя я и не был мастером шуток, но в этот момент мне уже хотелось рассмеяться над словами брата. Слишком странно он вёл себя, слишком ненормально. Даже я, личность сильно отдалённая от обычных людей, понимал всю важность дипломатии и умения переговариваться. Для него же подобное будто бы казалось чем-то совершенно чуждым. Будто бы каждый был должен ему за сам факт его присутствия здесь.

Удивительно, но я находил подобный характер проблемой куда более опасной и трудноразрешимой, чем настоящие трудности, что были у Магнуса или Кёрза. Ведь если их проблемы с Имматериум ещё понятно, как решить, то что делать с огромным самомнением и непоминанием такта как самой концепции? Эти вещи мне не привить и не исправить ни одним из приборов — даже психо-индокринация на Примарха вряд ли сработает.

А банальное предложение психической помощи как будто лишь ухудшит наши отношения, учитывая его характер. С этим всем остаётся лишь одно — верить, что однажды мой брат сможет разобраться в самом себе и не сделает нечто глупое в порыве эмоций. С ещё одной трагедией наша странная семья может не справиться.

* Как ни забавно это, но Мортарион на самом деле ещё до падения в руки Нургла испускал самый «терпкий» запах, который состоял из смога родной отравленной планеты, буквально въевшегося в его одежду и кожу. В первый раз зайдя на свой корабль, от него начал исходить ядовитый туман, столь сильно он был пропитан этим дымом. И тот факт, что он ещё был любителем носить с собой разные склянки с ядовитым газом, которые он любил «пробовать» на себе время от времени, явно не улучшал репутацию главного противника одеколона всего Молота Войны.

И зная уже одно это становиться ясно, почему лишь каноничного Ферруса, умершего в самом начале Ереси, можно назвать менее популярным Примархом. А стоило ему начать говорить, как понимаешь уже почему он даже не глава своего легиона, проиграв в этом деле собственному сыну. По-моему мнению, он также один из редких Примархов, что восстал бы против отца в любом случае, при любых обстоятельствах. Причём по самым жалким причинам из возможных.

Глава 61. Противоестественный союз

— …Отлично, теперь вводите образец номер восемь тысяч шестьсот двадцать третий. Меры предосторожности — максимальные. Угроза уровня альфа псайкера, а потому поддерживайте максимальный уровень защиты.

Убрав в сторону лабораторные инструменты, я в последний раз бросил взгляд на остатки друкхари, пойманного нами в ходе одной из совместных тайных миссий моих сыновей и Альфа легиона.

Бывший любитель сшивать людей воедино и превращать их в вечно мучающуюся мебель, теперь сам являлся лишь кучей ошмётков плоти с вытащенным мозгом, к которому мы подключили десяток проводов. Одной капли крови недостаточно, чтобы заполучить большую часть его воспоминаний, однако выжав его до последнего, мы всё-таки заполучили всё, что хотели.

Альфарий же, принявший внешность одного из моих техножрецов, в это время с ироничной улыбкой стоял в стороне и наблюдал за моими действиями в ходе допросов, при этом словно бы наслаждаясь всей атмосферой особенной тюрьмы, где изучали самых опасных врагов человечества.

У отца на Терре была крепость куда побольше, однако всё, попавшее туда, даже не думало возвращаться. Я считал подобное слишком большим расточительством. Враги человечества могли слишком многим помочь Империуму, чтобы так просто от них избавляться.