Сморщившись, Ангрон резко сжал руки и начал тяжело дышать. Он начал напрягать мышцы, отчего даже адамантовые путы начали трескаться, однако сейчас мы его не останавливали. И когда металл наконец лопнул, а перед нами предстал разъярённый Примарх. По его лицу было видно, что он едва справлялся с болью от Гвоздей, пытавшихся его успокоить, но ему всё-таки не привыкать.

— Теперь ты доволен? — без тени страха и волнения, спокойно спросил я, смотря прямо в глаза Ангрону. — Мы вернули тебе рассудок, заметно ослабив эффект импланта, но судя по твоей реакции либо не справились, либо у тебя к нам куда более глубокая проблема…

— Кто сказал, что я такой только из-за Гвоздей? Если бы ты знал, как со мной поступил наш отец, то также бы желал сжечь всё, что он построил. Или хочешь сказать, что я не могу испытывать ярость, зная, что мои люди мертвы, мой новый хозяин куда сильнее прежних, а пытавшие меня твари ничего не получили за годы моих страданий?! Кха… Я бы с радостью проломил ваши черепа, да знаю, что ни к чему это не приведёт… Некоторые империи могут стоять под любыми ударами, но в конце концов всё равно падают под весом своих грехов. И когда настанет тот момент — вот тогда мы ещё поговорим.

Закончив говорить он тяжело выдохнул, после чего не смотря на нас направился к выходу. Проблема с ним была куда глубже, чем мы считали ранее. Да, импланты делали его более агрессивным и импульсивным существом, однако беда была ещё и в самом характере мясника. Выращенный рабом-гладиатором, что никогда не знал свободной жизни, Ангрон явно презирал любую жёсткую власть, считая её формой рабства. Он готов был сражаться за свою иллюзорную свободу до последнего вздоха, даже если бы в итоге лишь мертвецы могли бы ей насладиться.

И у меня не было не единой идеи, что делать, чтобы превратить этого вечного революционера и повстанца в стабильный и лояльный элемент. Прямо сейчас Ангрон являлся бомбой замедленного действия, что однажды не выдержит и взорвётся, забрав с собой бог знает сколько жизней. И тогда пропавших и забытых братьев у меня будет уже трое.

Подобное отношение не исправить, поменяв что-нибудь в его мозгу, и с ним точно не помогут мои жалкие попытки начать дискуссию — я не был глупцом и признавал, что не являюсь мастером слова подобно Хорусу или Лоргару. Не мне рассказывать о свободе в Империуме, а попытки долго и внятно разъяснять причины того, почему человечеству сейчас требовался жёсткий кулак, сейчас явно были к лишнему.

Моя роль в Крестовом походе тоже немаловажна, и слишком долгие второстепенные проекты действительно могут только задержать поход. Пертурабо тем более не будет подобным заниматься, а потому лучше всего признать очевидное — раз нам не решить проблему, пусть этим займётся кто-то другой…

— У нас нет ни времени, ни желания вдаваться в философию власти и свободы, так как мы и так слишком долго провозились здесь. Восстанавливая, так-то, твой разорванный рассудок! И если тебе так уж понравилось жить в мире вечной ярости, то скажи — вернуть тебя в него куда проще, — уже с не скрываемым раздражением произнёс Олимпиец в спину уходящего, обладавший куда меньшим терпением, по сравнению со мной. — Я должен вернуться к своему легиону и продолжить военную компанию, посреди которой меня вырвали. Мой единственный совет тебе — поработай первое время с кем-нибудь в паре. Фулгрим, Хорус или даже Лоргар — если они не смогут убедить тебя вести себя нормально, то дальше просто иди к отцу и высказывай всё ему лично. Если ты являешься бесстрашным повстанцем, коим себя называешь, то не побоишься встретиться с ним на поле боя лицом к лицу.

Ангрон буквально начал рычать после речи Пертурабо, однако всё-таки не напал. Он одним ударом выбил дверь, и ушёл вглубь по коридору. Пусть я бы и выбрал другие слова, однако не мог не согласиться с братом — если кто-то не готов принять помощь и лишь угрожает расправой своим спасителям, то у меня нет желания помогать ему больше необходимого. Мой дом и так слишком заждался своего Владыки.

* Главная причина, почему Ангрона никто не старался чинить. Его импланты не убрать простой операцией, они слишком глубоко погрузились в его мозг, но в то же время не стоит забывать, в какой вселенной происходит действие. Те же техножрецы без проблем могут использовать одновременно несколько мозгов, в то время как переселение души в клонированное тело можно реализовать даже без помощи варпа.

Проблема в том, что никто не желает тратить целые десятилетия во время войны, где каждый день происходят события космических масштабов. Император был в состоянии хоть мёртвого обезглавленного Ферруса вернуть в строй, но Ангрона, который сам виноват в своём состоянии (никто из Примархов не попался бы в ту ловушку, что он), не смог завоевать родной мир и при этом чуть не помер от самых обычных людей? Для Императора главная проблема была не в том, что Ангрон ненавидит его, а в том, что он оказался просто неэффективным инструментом.

Глава 59. И даже Лоргар

Прошло более ста лет с тех пор, как моя капсула упала на поверхность мёртвых пустынь Схеналуса. Хотя я и обладал эйдетической памятью, отчего мог вспомнить любой видимый ранее уголок планеты, вот только даже мой разум не мог по щелчку вернуть ту атмосферу, которую я ощущал в собственном доме.

Именно здесь я ощущал себя в безопасности и полном контроле, прекрасно зная о каждом новом здании, повороте или вообще любом творении, что появились на планете за последние годы. Это был мой мир, продолжением которого я являлся.