Вот только что-то мне подсказывало, что наш отец несколько переборщил, когда его создавал, и сейчас, видимо, решил с помощью наших сил объяснить ему, как устроен Империум, чтобы предотвратить грядущие проблемы. А что-то мне подсказывало, что Лоргар точно станет их источником.

Сейчас нам как никогда не помешала бы помощь кого-нибудь из более харизматичных братьев, вот только нам так и не удалось взять с собой Вулкана, не говоря уже о ком-то другом. Резкая потеря уже трёх Примархов с поля боя галактической войны выглядит не лучшим образом, не говоря уже про четырёх — все понимали, что мы с Пертурабо, погрузившемся в улучшение нашей генетической кузни, и Магнусом, начавшем первые перспективы по развитию имперских псайкеров, являлись одними из наименее вовлечёнными в сам процесс завоеваний, а потому все закрывали глаза на наше отлучение.

Все всё равно знали, что мы не просто отпуск устроили, а решили собраться вместе ради объединения усилий в создании чего-то монументально великого. Моё понимание техники с металлом, мастерство Магнуса в работе с варпом и разносторонний гений Пертурабо не могли, работая вместе, не сотворить настоящее чудо. Один единственный артефакт или чертёж, но он точно выйдет невероятным. Проблема только в том, что приходилось думать ещё и о проблеме в лице Лоргара…

В наш стан «миролюбцем» ещё можно было отнести Дорна, продолжавшего свои вечные стройки крепостей с пустотными станциями, а также Робаута, продолжавшего развивать свою империю Ультрамара и решать всё её административные проблемы, вот только эти два любителя отчётов оказались слишком погружены в собственную работу, не желая даже думать о каком-то совместном путешествии.

Да и не был из них никто настоящим лидером уровня Хоруса, Фулгрима или Сангвиния, которые могли сейчас нам помочь — они все предпочитали сидеть и играть в своих когитаторах, а не общаться и заводить связи с братьями.*

В теории, можно было бы ещё связаться с Альфарием и попросить совета у него, однако что-то мне не хотелось связывать этих двоих. Простая интуиция говорила, что галактика может не выдержать совместную работу Гидры и Несущего слово, если те найдут общую идею, что зажжёт обоих любителей работать с умами других.

Вулкана же просто направили в дальний угол галактики разбираться с какими-то жукоподобными ксеносами, обладавшими удивительными способностями пожирать всю органику на планете и превращать её в новые образцы своей бесконечно биологической армии.

Пока их немного, то не отнесли к действительно серьёзной проблеме, и скорее всего вообще вычеркнут, как только Саламандры пройдутся по полям боя со своими огнемётами, однако из-за стремительного роста угрозы промедления были недопустимы. Он всем сердцем желал отправиться с нами, но долг оказался сильней.

И так как в настоящий момент Пертурабо являлся скорее жёстким балластом, что точно не поможет во время аккуратных разговоров, оставалось надеяться лишь на Магнуса, имевшего отличные академические знания и куда лучше меня разбирающегося в деталях работы человеческого разума. А разобраться в сознании нашего брата всё-таки придёться, так как в противном случае трудно даже представить последствия гнева отца, который-то и мои игры с Механикумом едва переносит, а уж за попытки создать новую религию в его честь может сотворить нечто действительно ужасное.

— …Согласитесь, действительно же велик наш Отец в своей вечной благодати и щедрости, что позволил нам заняться просвещением в столь мрачный час? Подобно великому божеству-покровителю, он защищает нас, ведёт в бой, и в то же время даёт возможность расти и творить. Моя душа поёт от осознания того, что нас с ним связывают столь крепкие нити родительской и духовной близости, — с самым настоящим придыханием, продолжил Лоргар, чем едва не вызвал у меня желание направить Гауссово оружие к виску, чтобы прекратить этот позор. Собственному или его — сейчас не имело разницы.

— Ты даже представить не можешь, как бы он выразился, если бы услышал тебя сейчас, — не скрывая мрачной усмешки, произнёс Пертурабо. Вот только прежде чем он продолжил, встретил мой раздражённый взгляд, заткнувший его на месте. К счастью, в дело сразу же вмешался мой другой брат.

— Видишь ли, я очень сомневаюсь, что ему понравилось бы такое сравнение, так как вся цель его жизни посвящена попыткам освободить сознание человека от желания полагаться на богов и небесных владык, а не на собственные силы, — очень мягко начал объяснять Магнус, положив руку на плечо Аврелиана. — Весь Империум основан на идеях трансгуманизма и атеизма, бесконечно далёких от примитивных принципов прошлого. Именно по этой причине он и запретил почитать всех богов, а также с максимальным усердием режет любые попытки поклоняться самому себе. Он считает, что человечество никогда не сможет раскрыть свой потенциал и стать сильными без его помощи, пока люди продолжают полагаться на кого-то другого, а не на себя.

Лоргар с пониманием кивал, улыбаясь, вот только мне очень сильно не нравилась эта улыбка. Слишком уж она походила на знак какого-то фанатика, в чьих глазах горел огонь самой настоящей веры:

— Безусловно, я не слепец и вижу его поступки, однако мне кажется, что вы также недооцениваете его великий разум с возможностями, которые даже самый ярый мечтатель не может себе вообразить! — продолжая понимающе качать головой, стал «объяснять» Лоргар. — Наш отец вышел бесконечно далёко за пределы любых границ разумного и неразумного, а потому так ли трудно принять, что если бы он действительно желал скрыть свою божественную натуру, то не смог бы сделать это более тонко? Даже самые невыдающиеся из псайкеров могут менять свою внешность с аурой, чего уж говорить про Повелителя всего человечества? Почему, пытаясь вырезать любые верования, он принял образ высокого золотого титана, что превращал людей в истинно веровавших одним своим присутствием? Почему он назвал возвращение галактики под контроль человечество в честь былых религиозных войны — «великим крестовым походом»? Да как хотя бы тот факт, что он буквально создал жизнь, что поведёт человечество к светлому будущему, не говорит о его божественной натуре? Я верю, что все его слова — это испытание праведных. Маленькая хитрость, нужная, чтобы отделить желающих богатства и власти, поклоняясь ему, от достойнейших и праведных, что будут верить в его натуру до последнего вздоха, невзирая ни какие сомнения и преграды.