Но всё таки я встал и произнёс:

— Ставить опыты на людях нельзя. А раз вмешиваешь в это детей, пощады потом не проси. Я попрошу, чтобы твой разум прошёл самую качественную вивисекцию.

Гнев от этого не прошёл и неприятно продолжил меня оглуплять.

Но всё же я не потерял контроль, а прощёлкал нумерацию дальше.

Секретные места не показывались, а вот реактор со всех сторон можно было разглядеть. Именно на нём находилась девочка, спрятавшаяся за крылья.

Впрочем, мог быть и мальчик, но пока ифритов мужского пола я не встречал.

Однако главным было наличие магов, которые находились вокруг в рамках магического узора на полу.

Ладно, надо хотя бы как-то подготовиться.

Я обыскал горки пепла, но там не осталось артефактов или зелий, всё обратилось в пыль. Но на щитке экстренных средств имелась аптечка. Странно, что её не расхитили полностью.

Я посмотрел на срок годности зелья:

«Бриллиантовый красный эликсир»

Употребить до 11.2056

Просрочка почти на тридцать лет? Да уж, чем комиссии вообще занимаются?

— Вот смотри, Игнат, это зелье видишь? Внимательно на цифры смотри. Насколько я понимаю, этот препарат как раз из тех, что не просто исцеляли, но ещё выбрасывали в кровь гормоны, так что человек плохо соображал несколько минут и мог начать нести самую разную чушь. В том числе правду, за что клеймо его и убивало. Но в боевой обстановке лучше две минуты бреда, и солдат снова в строю, чем минус одна боевая единица. Я вот тут подумал, а не расскажешь ли ты мне всё, что можешь? — произнёс я и дёрнул тряпку изо рта пленника.

— Пфф, ты только лаять можешь, дворняга, — процедил собеседник.

Я сунул ему в рот зелье, но бить не стал, чтобы активировать остаточные целебные свойства, за которые и отвечал срок годности. Интерес у меня был к побочным действиям, которые со временем не ослабевали, а усиливались.

Ну, а дальше осталось только задать верные вопросы о текущей ситуации, которые вряд ли могли задеть какую-то клятву.

«Кардинал» или «Магдалена Журавлёва» могли перейти границу, а вот сколько магов внизу и их силы — нет.

Услышав же результаты, я несколько удивился.

Нет, понятное дело, что вся текущая ситуация не могла возникнуть без ментальных магов, но чтобы здесь их было сразу шесть 4–5 уровней?

В России всё-таки они редкость, да и в мире, как я понял, тоже.

И в этом собственно суть: там внизу практически все иностранцы, которых послали для этого эксперимента. Однако заказчика не узнать, это уже точно за гранью.

Кроме менталистов внизу были оборотни, маги огня, плоти и призыва.

Вернее последние исполняли роль источника энергии «природы», являющейся второй стороной стихии «призыв».

Люди там от третьего уровня, но большая часть пятого. Все с большим резервуаром маны.

В рамках магического узора мана собирается по коммуникациям и опускается ниже, где обогащается и перерождается для создания ифрита по «древнему рецепту».

Большего Игнат не сказал, вырубился гад.

Но не помер. Хорошо, так просто не сбежит.

Да и мешать лишний раз не станет.

С учётом того, что было видно по камерам, в рамках узора маги сменяли друг друга, но оборотни постоянно были на своих местах. Они являлись одновременно донорами маны стихии превращений/эволюции и плоти.

Совокупная мощь противника предвещала проблемы. Возможно, стоило бы дождаться отката таланта, но смущали масштабы.

Остальных ифритов создавали по схожей технологии, но не такой же. Кто-то искал дешёвый метод производства чудовищ из людей, но в форте всё шло без экономии.

Я швырнул тело Игната вперёд, а сам вышел следом в невидимости, готовясь не единожды умереть, надеясь столько же ожить, не стирая навыки, нажитые непосильным трудом.

Но вместо этого на нас никто даже не посмотрел.

Люди внутри магического узора и рядом с ним исторгали ману, которая вихрем стягивалась к крошечной фигуре на реакторе.

Вокруг слышались голоса могущественных волшебников, ставших топливом для ритуала:

— Я… не… хочу…

— Мне слишком рано…

— Мы так не договаривались!

— А-а-у-у-у!

Последнее принадлежало перевоплотившимся оборотням, но превращение в существо почти с безграничной регенерацией лишь отсрочило время их смерти.