Постепенно у меня стало возникать ощущение, что голем как будто «разогревается». То есть, движения его становились всё более осмысленными и продуманными, скрежета он начинал издавать всё меньше, видимо, подвижные части понемногу притирались друг к другу и находили своё положение, препятствия он начинал преодолевать всё быстрее и быстрее. И это всё было плохим знаком. Очень плохим!

Пока мы отступали, один мертвяк пал, раздавленный големом. Но тот сделал это не специально, просто Зоя не успела увести некроса в сторону. Ей же приходилось отдавать распоряжения целой толпе, и так непонятно, как она справлялась. Так что, не уследить за одним, это вообще мелочь.

Мы уже поняли примерно, как можно вести себя с этой штукой. Ему габариты в этом пространстве не позволяли быстро перемещаться, хотя запас скорости у него был. Значит, нужно просто маневрировать, чтобы у него на пути всегда было как можно больше препятствий.

Я сказал Зое, чтобы она убрала «своих ребят» куда-нибудь в сторону, потому что толку от них сейчас всё равно никакого. Они даже отвлечь на себя голем не могут. Так какой смысл ими жертвовать, если впоследствии они могут ещё пригодиться?

И как только мы подумали, что освоились и понимаем, как избежать неприятностей от столкновения с големом, ситуация внезапно осложнилась. Этот монстр вдруг поднял здоровенную бетонную глыбу и швырнул в нашу сторону.

Он бы не попал ни в кого, потому что бросок был не очень точный. Но упав, глыба раскололась, и один из обломков полетел в сторону по неожиданной траектории. Попал он в носильщика Зои, прямо в грудь. Тот отлетел в сторону и опрокинулся на спину, придавив бедную девочку.

Я бросился к ним, но носильщик уже вставал.

— Как ты? — спросил я, увидев совершенно потерянный взгляд Зои.

— Так себе, — честно призналась та, — но вроде жива!

Уходите как можно дальше вглубь, и ребят своих тоже туда можешь отвести. Не подставляйся больше.

— Да я и не подставлялась, кто ж знал… — сказала Зоя.

— Уматывайте! — оборвал я ей.

И не зря, потому что вскоре недалеко от нас приземлилась искорёженная половина автомобиля, что голем использовал как снаряд.

— Он чует живых, — крикнул я нашим, так, чтобы все услышали, — рассыпьтесь по одному, пусть у него будет много мелких целей, а не одна большая, не кучкуйтесь. И отступайте за дыру в полу.

— Есть, командир! — донёсся откуда-то ироничный голос Амины.

Никто спорить не стал, все выполнили мои указания в точности. Я один остался на переднем крае, чтобы сфокусировать внимание голема на себе. Само собой, действовал аккуратно, стараясь не подставляться. Однако он меня видел каким-то своим сверхъестественным зрением и периодически швырял что-то в мою сторону.

— Алик, — зачем ты ведёшь его сюда? — прокричала издалека Амина, — нам тут и так хорошо!

Я не стал отвечать. Дыра была уже близко, мы медленно, но верно приближались к ней. Так как по воздуху я ходить, к сожалению, не умею, пришлось ускориться и обежать этот провал вокруг, бросив голем в одиночестве. Но я был далёк от иллюзии, что он про меня забудет или потеряет из виду. Он очень хорошо выдерживал направление к своей цели.

Все наши, вопреки моим указаниям, собрались в кучу. Видимо, посчитали, что здесь это уже не так важно. Они, судя по всему, обсуждали здесь мой план, который уже стал для всех очевидным. Я присоединился к ним, пока ждал, что голем преодолеет последние препятствия.

— Алик, ты хочешь уронить его в дыру? — спросила Амина.

— Естественно, — сказал я, — пока что это единственный вариант, который пришёл мне в голову. Эта штука очень внимательная, она нас видит, даже когда мы укрыты от неё чем-то толстым вроде колонн. Интересно, за счёт чего она существует? Как удаётся удерживать вместе всю эту гору хлама.

— Для всего нужна человеческая сущность, — сказала Амина.

— В смысле? — не понял я, — это существо, созданное из человека?

— Не совсем, — сказала Амина, — хотя отчасти и да.

— Ты не могла бы выясняться более понятно, — раздражённо сказал я, — у нас не так много времени, через несколько минут он уже доберётся сюда.

— Так у тебя же есть хороший план! — пожала плечами Амина.

— Его ещё нужно реализовать! — сказал я, — так что там с големом? Поясни, если знаешь, вдруг нам это поможет?

— Ладно, — равнодушно сказала Амина, — мне не жалко. В общем, нельзя заставить жить и совершать какие-то действия, к примеру, камень. Или стул. Чтобы что-то оживить, в основе всегда должна лежать биологическая жизнь, пусть и прерванная. Не обязательно человек. Даже когда душа и разум покидают мёртвое тело, некая энергетическая сущность остаётся. Иначе бы наша некроманточка не смогла поднимать этих «ребят», как она их называет.

— Ближе к делу, — поторопил я её, — ты хочешь сказать, что внутри голема человек?