Корней шагал, мерно и машинально кивая. Мгновенный накат ощущения, близкого к спазму и оцепенению, никак не отразился на его лице. Коридор оказался широкий и длинный. По пути встречались бледные создания в халатах. Рядом журчал и булькал дежурный толстяк.

Через несколько мгновений он взял себя в руки и, приостановив толстяка, деловито поинтересовался:

— Кстати, а УЗИ делали?.. Или на этой стадии еще рано?

— Да почему же рано? — Дежурный колобок благодушно прищурился на солидного господина. — Она же вчера и делала!

— Вчера?

— Да, и, кстати, уже вчера чувствовала себя неважно. Ей Павел Андреевич еще советовал остаться… Это уже второе УЗИ было.

— Все нормально? — отрывисто спросил Корней.

— Да, все хорошо. Плод развивается нормально. — Дежурный врач буравил неосведомленного мужа хитрым взглядом, в котором зрела подозрительная ирония. Корней поспешно сказал:

— Меня-то, знаете, честно говоря, удивило только, почему она сюда решила. Я-то думал, она к себе ляжет.

Они уже не шли, стояли посреди коридора, напротив закрытой двери в палату.

— Но это же естественно, — толстяк приосанился, — у нас же статус специализированного центра. И потом, она у нас в сентябре пренатальную диагностику делала… Ее вообще только в двух местах делают.

Корней понял, что следует сменить интонацию.

— Я должен вам сказать, — сообщил скорбно и внушительно, — у нас с женой несколько лет не было детей (толстяк, напустив на круглую физиономию серьезности, драматически покивал — он, конечно, был в курсе). Мне пришлось пройти курс лечения. Долгое время все равно ничего не было ясно. Думаю, жена сама не была уверена и не хотела раньше времени… радоваться. Мы так долго ждали… Так что это за исследование?

— Микробиологическое, — с готовностью ответил доктор, — это исследование хромосомного набора. Выясняется, нет ли нарушений, какой пол, ну, и кое-что еще…

— Ну и?..

— Все нормально.

— А… пол?

— Девочка. У вас будет дочь.

Корней несколько мгновений смотрел мимо доктора. Тот, перехватив его взгляд, добавил:

— Ну, скоро и с помощью УЗИ это подтвердится. Но ошибок мы не делаем. Хромосомный анализ самый точный.

Корней облизнул губы.

— Спасибо. Я могу к ней зайти?

— Да, пожалуйста. Вам нужно решить, останется ли она у нас, ну, ляжет ли на сохранение… Поговорите с ней…

За дверью располагался холл с кремовыми стенами (в коридоре стены были покрыты потертыми бледно-лиловыми обоями). Три двери вели, судя по всему, в две палаты и в туалетную комнату. Корней наугад потянул правую.

Инга дремала, закинув за голову руку с розовым браслетом — давним подарком Корнея. Она была в голубой футболке, в которой иногда ходила дома. Легкое одеяло косо укрывало грудь, спус калось с кровати вниз, почти касалось краем пола. Ее нежное спящее лицо было бледнее обычного — это было естественно. Эта желтоватая бледность хорошо оттенялась темной гущей волос. При мерно так же бывала она изредка бледна на определенных стадиях своего привычного цикла. В этих случаях ее черты казались особенно пра вильными и будто выписанными по эмали — брови, тень ресниц, аккуратный рисунок сомкнутых губ.

Корней, постояв над ней, сделал два тихих шага к подоконнику. За окном вздрагивали от порывов ноябрьского ветра покрытые бурой листвой кроны тополей.

Он подумал, что должен был бы ощущать радостный подъем от присутствия в его жизни свежей новости — той именно, которую ждал столько лет. Пожалуй, радость действительно поднималась в груди — робко, будто испрашивая разрешение у рассудка.

Он знал, в чем тут дело: ожидание оказалось отравлено полугодичными страхами и подозрениями. Но именно рассудок готов был теперь дать усталое добро, хотя бы в силу того, что главные подозрения не получили никакого подтверждения. И таким образом, всего через четыре (пять?) месяцев, на шестом году их волнующего супружества, жена должна была подарить ему дочь. Его дочь — зачатую, судя по некоторым признакам и с учетом известной калькуляции, в самом начале июля, на даче. Хотя… это могло случиться и в Москве. В ту пору расцвета ужасных подозрений его вожделение, то есть всего лишь влечение к собственной жене, в силу темных законов психики, достигло опасных пределов. А значит, это могло произойти и в машине, поскольку однажды, в особенно теплый вечер, они немного не доехали до дачи, где их ожидали Ираида с Майей, задержались чуть ли не на час на опушке леса у поворота на Капустино. Инга была как всегда — воплощением отзывчивости и податливости. В салоне автомобиля пахло фиалками — хвала новенькому ароматизатору!

Но почему он ничего не заметил, не понял в эти последние недели?.. Созерцая ее обнаженное тело, ничего не отметил!! Хотя нет, ему показалось, она чуть поправилась…

Корней провел сухой ладонью по лицу, чувствуя желание рыдать. Это было уж вовсе неуместно и недопустимо. Дабы подавить излишнюю, проснувшуюся неожиданно сентиментальность, попытался вспомнить сегодняшний разговор с сыщиком. С расстояния в неполный час разговор показался мистификацией. Диалогом шизофреников, повернутых на оккультизме. И все же воспоминание подействовало. Благостное, благодарное рыдание временно отступило.

Он вздохнул и вернулся к ее кровати. В этот момент Инга открыла глаза.

40

Она улыбнулась ему так, как обычно улыбалась утром, спросонья, в добром расположении духа, то есть — почти всегда. За улыбкой последовал кошачий зевок. Потом она выпростала из-под одеяла и протянула к нему руки. Он присел на краешек и сразу погрузился в ее объятия. Он не ожидал от нее такой пылкости и прыти. Касаясь губами ее щеки, ощущая слабый запах ее духов и ее ласкающие пальцы на затылке, спросил полушепотом, как она себя чувствует.